— Дело не в том, сможешь ты или нет, — останавливает меня Брайан. — Правила изменились, — повторяет настойчиво.
— Хорошо, скажи мне, что за правила.
Он морщится и выплёвывает брезгливо:
— Должно быть видео.
— Какое видео? — кровь как-то сразу отливает от лица.
— Видео, доказывающее выполнение условия игры, — тихо, очень-очень тихо шепчет Брайан.
У него приятный голос, а когда он шепчет, от вибраций его голоса волоски на затылке встают дыбом. Но сейчас меня прошибает холодный пот от этого шёпота. Точнее, от смысла сказанного.
— Ты же понимаешь, что это нереально? — повышаю голос.
— Чёрт, почему? — он хмыкает. Губы растягиваются в кривой ухмылке, но глаза остаются неподвижными, изучающими. — Это всего лишь секс, Тай.
Поверить не могу, что он это говорит.
— Да пошёл ты, Брайан, — пихаю его в грудь. Мою сумку он больше не держит, и я могу уйти.
И я ухожу. Не оглядываясь.
Мне плевать на Самер. Должно быть…
Ну кто она мне? Чем я обязана этой девчонке?
До боли закусываю губу и склоняюсь над тестом по истории. Карандаш под напором скрипит по бумаге, когда я ставлю галочку возле нужного варианта ответа. Сосредоточиться на задании у меня не получается. Карандаш всё-таки ломается, и я отбрасываю его в сторону. Тест летит на противоположный край стола.
Чёрт. Как он мог сказать мне подобное? Как?
Почему я вообще думаю об этом?
Самер так и не вернулась после лекции, написала короткое смс, что поехала к Рональду. Снова. Уединение, о котором я мечтала, теперь кажется болезненным. Мне хочется поговорить с Самер. Рассказать ей о новых правилах. Послушать её мнение на этот счёт. В общем, не быть одной.
Чуть позже я звоню отцу. Это первый наш разговор с начала учебного года. Он выходит, как всегда, сухим и сдержанным.
После того, что случилось со мной, отец хотел убить Хантера. Отталкиваясь от вымышленной версии случившегося, он думал, что Хантер отпустил меня одну ночью. Если бы отец знал правду, то он, наверное, и правда бы убил его. Но я не позволила отцу приближаться к сыну ректора Йеля. Убедила, что он тут ни при чём, что он хотел отвезти меня домой, а я сама сбежала после нашей ссоры. Отец ничего ему не сделал, и до сих пор винит себя в этом. Винит себя, что не уберёг свою маленькую девочку от такой беды. Но я хорошо притворяюсь, что со мной всё в порядке, а он хорошо притворяется, что верит мне. От этого наши отношения стали сдержанными, какими-то театральными. И от осознания этого моё одиночество ощущается ещё острее.
