Волнующий роман о смелой женщине, которая решается скрыть свою правду и не позволить ложь сломать её жизнь. Каждая страница проникает в глубины тщательной хитрости и непростых выборов, когда честь и прикрытие могут быть дороже всего на свете.
Сложно, когда твоя семья, смысл твоей жизни и все, ради чего хочется жить, не с тобою…
Глава 35
Милада
От негатива и отрицательных эмоций человек устает больше, чем от тяжелой физической работы. Ощущение такое, что меня выпотрошили изнутри, отняли все силы.
Беру на руки Варю и присаживаюсь на край кровати. Она мое утешение, мой маленький рай, но даже она не может успокоить бурю в моей душе. Отбрасывая в сторону тяжелые, вязкие мысли, вспоминаю, что я мама. Моей малышке давно пора спать. Укачиваю, напевая «Колыбельную медведицы», малышка под нее успокаивается, закрывает глазки.
Глеб еще не уехал, его машина стоит у ворот. Мне неинтересно, о чем они там внизу разговаривают. Хочется тишины. Спрятаться в раковину, посидеть и подумать.
Я в полном раздрае, не могу смириться с тем, что все это время мы жили за счет Тихомирова. Несмотря на обидные слова мамы, этот дом я люблю, он мне родной.
«Пусть я и не вкладывалась в строительство», — не без горькой иронии проносятся мысли в голове.
Отказаться от него в пользу Глеба? А есть ли смысл гордо задирать голову после всего? Этот дом должен остаться Борьке. После того, как мама подтвердила родство Глеба с Варей, я не сомневаюсь, что у нее в жизни будет все самое лучшее, а у брата – только два незрелых родителя. Как показала практика, без вливаний Тихомирова отец неспособен вести бизнес. Хочется надеяться, что Борька не унаследует черты характера наших родителей.
Слышу, как хлопнула входная металлическая дверь. Обычно до спальни доносится звук, если ее подхватывает порыв ветра. Допрыгав до окна, выглядываю во двор. Наблюдаю, как Глеб идет к воротам. Останавливается, стоит несколько секунд, а потом оборачивается и смотрит на мое окно, будто почувствовав на себе мой взгляд.
Я не прячусь за штору, не присаживаюсь, да и не провернуть такое с загипсованной ногой.
Стою на месте, ощущение, что мы смотрим друг другу в глаза, но ведь между нами пара десятков метров и темнота. Одинокие, занесенные снегом фонари едва освещают дорожку.
Как же сложно его ненавидеть…
Сколько мы так стоим? Минуту? Может, две? А может, все десять…
Прикрыв глаза, я отхожу от окна. Считаю про себя секунды. На пятьдесят третьей слышу, как заводится двигатель мотора.
