Волнующий роман о смелой женщине, которая решается скрыть свою правду и не позволить ложь сломать её жизнь. Каждая страница проникает в глубины тщательной хитрости и непростых выборов, когда честь и прикрытие могут быть дороже всего на свете.
— Я сама дойду, — кто бы знал, как сложно управлять голосом, но у меня получается.
— Милада, это просто забота, позволь мне хотя бы эту малость, — он не просит, это не в характере Тихомирова, но говорит таким тоном, что я уступаю. — Они нам не понадобятся сегодня, — отставляет костыли в сторону.
— Почему не понадобятся? — вместо ответа оказываюсь у него на руках. В кровь проникает его запах… Я жалею, что не спустилась сама с этих ступенек!
Глава 41
Глеб
— Расслабься, ты ведь не хочешь, чтобы мы упали? — как же сложно дается спокойствие.
С ума сходил эти дни, не получалось не ревновать Ивана к своим девочкам. Он может каждый день проводить с ними, играть с Варей, сидеть и общаться с Миладой. Невозможно сконцентрироваться на работе, когда постоянно думаешь о том, как их увидеть, как вернуть эту женщину в свою жизнь, как уговорить и доказать, что она может мне верить.
"Невыносимо было рваться к ним душой и заставлять себя сидеть на месте. Ожидание того стоило. Вот она – моя награда. Пусть и старается отодвинуться от меня, увеличить между нами расстояние, но она все равно моя. Неделю назад я и представить не мог, что такое возможно. А сейчас мы поедем в больницу только вдвоем, проведем немного времени вместе. Ревность ревностью, но Ивану я должен быть благодарен. Не зря оставил брата присматривать за моей семьей.
Милада нервничает, хоть ее и непросто читать, у этой девушки броня крепче моей.
— Поставь на землю, уронишь, — упираясь в плечи, Милада пытается сползти вниз. Неужели думает, что я отпущу так просто? Есть возможность немного подышать ей, ощутить ее женское тепло. Голову кружит наша невинная близость.
— Не уроню, — голос просел, выдает мое состояние. Подбрасываю ее немного, она недовольно сопит, но не завизжала.
— Здесь ты можешь меня уже поставить на землю! — не смотрит мне в глаза, отводит взгляд.
Не умерли твои чувства, Милада, что бы ты ни говорила.
— Обхвати меня за шею, я дверь открою, — спорить Милада не стала, она всегда чувствовала, когда нужно уступить. Удерживая ее на весу одной рукой, открываю пассажирскую дверь. Усадив на сиденье, не сразу убираю руки. Застываю над ее лицом. Так близко к ней я не был два года. Чуть подавшись вперед, можно коснуться губ, вновь ощутить их пьянящий вкус. От одной мысли кровь притекает в голову… нет, не в голову.
