Автор
До того, как их не стало... Ангелина нервно ходила по светлому холлу клиники, в ожидании мужа. Здесь отсутствовали очереди и комфортные кресла для беременных, но она отказывалась пить чай с мятой. Тимур опаздывал, и Ангелина чувствовала себя непривычно одиноко. Она наблюдалась уже со третьей беременностью в этом центре медицинской помощи....
Возможно, я действовала на эмоциях, порывисто собирая вещи. О сыне и его привязанности не думала. Тимура наказать хотела. Хорошо, что Егор вразумил меня.
— Мамь, я спать хосю, — он был каким-то вялым и непривычно сонливым. Я обеспокоенно потрогала лоб — температуры вроде бы нет. Ни кашля, ни сопель. Устал, наверное. Я уложила сына пораньше и продолжила накручивать себя. Тимура все еще не было.
А я еще в постель с ним легла! Поверила, что любит меня. Грош цена такой любви! Тимур не боится меня потерять. Никогда не боялся.
— Геля… — я резко развернулась. С цветами и брендированным ювелирным свертком. Смотрел так непонимающе. Я в грубой форме указала ему на дверь.
Тимур долго и устало вглядывался в мое лицо, затем развернулся и молча вышел. Мне стало не по себе. Где привычный танк Мантуров? Он же на любое требование или ультиматум в атаку шел. Давил, пока не прогнет.
Я замерла у двери. Тимур не ушел. Я чувствовала его присутствие. Сама опустилась на пол и спиной откинулась к стене. Почему-то стало тоскливо и грустно.
— Я был у Марьяны, — услышала его голос. Признание хлыстом с острым наконечником и прямо по сердцу."
"— Она дочку свою довела, что та… — он замолчал. Мне стало страшно. Дыхание сбилось, горло сжалось спазмом. Нет, плохого детям я желать не могла. Это против женской природы. Даже тем, которые мне не нравились.
Я приоткрыла дверь. Между нами была тонкая полоска света, сверкающая нить, лучик в полной темноте. Тимур сидел там же, где и я, только с обратной стороны. Букет ранних гортензий рассыпался по полу, подарочная коробка с темным оттиском «Картье» рядом, как и ключи, мятый галстук, дипломат.
— Геля, я видел ребенка с ножом. Маленькую худенькую девочку в слезах и агрессивным желанием причинить себе вред, понимаешь? — Тим звучал шокировано. — Потому что взрослые врут и совсем не слышат ее.
Я не видела, но буквально слышала, как сжал виски, затем порывисто взлохматил волосы. Я слишком хорошо его знала.
— Это звездец. Славка меня требовала, чтобы Олегу позвонил.
У меня не было слов, чтобы ответить, только эмоции. Да и нужны ли слова, главное, что я его слышу.
- Прости, Геля. Прости за все. Я только сейчас начал понимать, как сложно быть родителем. Как сложно было тебе одной. И было бы, если бы не ошибка в записях. Я не знаю, когда бы меня отпустило. Не знаю, малышка. Хочу думать о себе лучше, чем есть, но ты же меня знаешь… Я то еще дерьмище.
