Автор
До того, как их не стало... Ангелина нервно ходила по светлому холлу клиники, в ожидании мужа. Здесь отсутствовали очереди и комфортные кресла для беременных, но она отказывалась пить чай с мятой. Тимур опаздывал, и Ангелина чувствовала себя непривычно одиноко. Она наблюдалась уже со третьей беременностью в этом центре медицинской помощи....
Да, Ангелина абсолютно новая, безжалостная и беспощадная. А я со старыми дырками.
Вчера загнал в гараж свою новую черную ламбу. Теперь она соседствовала с Гелькиным Порше панамера. Три года крошка стояла: нужно ее в сервис отогнать и посмотреть, что делать с тачкой. Жене нужна машина: помощнее и побольше, теперь не одна ездить будет. Взять ей Ламборджини, как у меня, только красную. Геля брюнетка — ей шли все оттенки этого цвета. Черт, ждать, вероятно, придется месяца три в хорошей комплектации.
— Здорово, Роман Андреевич, — набрал директора «Berg auto», — нужна Lamborghini Urus, полный фарш, турбированная и желательно вчера.
— Тимур Викторович, задачка нелегкая в наше-то время. Три месяца. Минимум.
Звучало как приговор.
— Тогда давай подмену на три месяца. Достойную.
На том и порешили. Следующей задачей было поговорить с Марьяной. Мы договорились позавтракать в центре. Она тоже работала в медицине — пластическая хирургия. Устраняла недостатки внешности. Марьяна была красивой женщиной: блондинка, стройная, но фигуристая, совершенно не выглядевшая на тридцать шесть лет — мы ведь ровесники.
В «Пушкин» на Тверской приехал вторым. Марьяна уже ждала, но заказ не делала. Только кофе: себе какой-то и для меня американо.
— Наталья, — остановил официантку, выцепив имя на бейдже, — можно мне самый вкусный, питательный и большой завтрак.
— Конечно, — улыбнулась смущенно и стрельнула заинтересованным взглядом.
"— Она с тебя глаз не сводит, — ревниво заметила Марьяна, критически рассматривая официантку. Она не имела на меня прав, но остро реагировала на женщин в моем окружении.
Я лично целибат не одобрял, опасно для здоровья. Лучше бы моя дорогая женушка хранила себя для меня, первого и единственного. Угу, хрен мне на все лицо. А Марьяна… Что сказать на такие признания? Не знаю. Поэтому молчал. Я сразу обозначил, что, очень возможно, никогда не приду к ней как к женщине.
