Автор
До того, как их не стало... Ангелина нервно ходила по светлому холлу клиники, в ожидании мужа. Здесь отсутствовали очереди и комфортные кресла для беременных, но она отказывалась пить чай с мятой. Тимур опаздывал, и Ангелина чувствовала себя непривычно одиноко. Она наблюдалась уже со третьей беременностью в этом центре медицинской помощи....
Теперь это абсолютно точно. Я женат и разводиться не собирался. Ангелина Мантурова — моя жена, мать моего сына, моя женщина. На всю оставшуюся жизнь! Никуда она от меня не денется.
— Мы помирились с Ангелиной и приехали в Москву как муж и жена, — начал разговор с фактов. Смысл растекаться и воду лить?
— Но как же… — прошептала. — Ты ведь развелся с ней…
— Мне нужна Ангелина. Всегда была нужна только она. Я только ее любил, больше никого и никогда, — не жалею Марьяну. Жалость — слишком опасное чувство. Мы ведь взрослые и должны реально смотреть на вещи и предпочитать правду даже самой сладкой лжи.
Я три года пытался убедить себя, что чувств нет давно, прошло и травой поросло. Нет. Ангелина единственная женщина, которую я любил. Влюбленности были до нее, страсть, влечение, хрен дымился, аж ух! Но только ее любил по-настоящему. Даже сейчас, когда и не узнать толком в уверенной дерзкой красавице восторженную любящую Белоснежку. Ангелина всегда любила меня, даже когда делал плохие вещи. За пять лет привык, что всегда буду для нее на первом месте.
— А как же мы? — жалобно начала.
— Нет никаких «мы» и никогда не было.
— Ты спал со мной! — упрекнула громко.
— О чем давно пожалел, — сказал чистую правду. Секс с Марьяной — недоразумение, которое принесло исключительно головную боль.
— А Ярослава? Она считает тебя вторым отцом! — давила на жалость.
— Но я не ее отец! Я предупреждал, что втягивать ребенка — опасная практика. Не прокатит со мной. Зачем ты дуришь ей голову?! — тоже психанул. Мне чужих детей нах не нужно! — У меня есть сын, и ему нужен отец. Я нужен.
— Ангелина должна была родить больного сына. Ты уверен, что он твой? Может, она отказалась от инвалида и взяла здорового мальчика.
— Егор — мой сын. Моя маленькая копия, — отчеканил и отбросил салфетку: мне снова испортили аппетит. По ходу, еда мне отныне не светит. — Марьяна, прими как данность, что нас быть не может. Никогда не было и не будет. Максимум это приятели, — я поднялся и бросил пару купюр за наш кофе.
— Тимур! — крикнула вслед.
