Алина растерянно смотрит на родителей, которые внезапно решают о свадьбе для ее будущего брака. Не верится, что это возможно, но чувство нереальности только усиливается. Внутри у Алины разгорячается война между надеждой и отчаянием, заставляя не то смеяться, не то плакать от смеха и боли....
Я все решу, я дам тебе все, что хочешь. Только не забирай у меня душу.
— Нет. Я не хочу, — как заведённая, повторяет она.
— А чего ты хочешь? — вкрадчиво интересуюсь я.
— Отпусти меня.
— Куда отпустить?
— Не знаю. Освободи меня от этого брака. Дай развод.
Зажмуриваюсь, пытаясь остаться адекватным.
— Нет, — на выдохе произношу я. Сколько раз мне нужно сказать ей «нет», чтобы она поняла, что принадлежит мне и назад дороги нет.
— Наш брак не имеет больше смысла, — добивает она меня, не оставляя шансов на вменяемый диалог.
— Наш брак – он уже не просто на бумаге, он гораздо глубже. И я не могу тебя отпустить.
Она молчит. Прикрывает глаза, пряча от меня свой невероятно глубокий взгляд, в котором я, похоже, утонул.
— Иди ко мне! — хватаю ее за руки, поднимая с кресла, срывая к чертовой матери плед, за которым она прячется. Меня вдруг сковывает пониманием, что я ее теряю. Я так долго ее приручал, что не могу этого допустить. Алкоголь внутри меня требует присвоить девочку, доказать, что она принадлежит мне, почувствовать.
Срываю с нее домашнее платье, кажется, рву его, ничего не соображаю, это агония, слышу только треск.
Швыряю ее платье на пол, под ним только трусики. Трогаю ее тело, то грубо сжимаю, то ласкаю, чувствуя, как барабанит кровь в висках. Все, что я хочу сейчас, – это она. Я хочу, чтобы она отозвалась, ответила, мне нужно знать, что я ее не потерял. Мне нужно, чтобы она почувствовала, как мне дерьмово.
— Алина, девочка моя… Малышка… — шепчу ей, лихорадочно целуя ее губы, скулы, шею, плечи.
Она действительно мне необходима в данный момент, как никогда, как глоток свежего воздуха. Иначе я задохнусь.
Но нет.
Никакой реакции.
Ну хотя бы оттолкни, накричи, дай пощёчину, прояви хоть какие-то эмоции, только не вот это гребаное равнодушие. Завожусь еще сильнее, подогретый яростью. Кидаю ее на кровать, срываю с себя одежду, нависаю над женой, пытаясь тормознуть себя и взять ее нежностью.
