Алина растерянно смотрит на родителей, которые внезапно решают о свадьбе для ее будущего брака. Не верится, что это возможно, но чувство нереальности только усиливается. Внутри у Алины разгорячается война между надеждой и отчаянием, заставляя не то смеяться, не то плакать от смеха и боли....
Мужчина сжимает мою ладонь и ведет в гостиную. В глупой надежде оглядываюсь на родителей, но меня никто не спасет. Родители одобрительно кивают, провожая нас взглядом.
Мужчина заводит меня в гостиную, выдыхаю, когда отпускает, сжимая ладонь в кулак.
— Присядь, — кивает мне на кресло. Не просит, скорее, велит, в той же властной манере, что и отец. И я, как дрессированная зверушка, слушаюсь, занимая указанное место. Эмин сам располагается в кресле напротив, рассматривая меня уже более откровенно. Взгляд недобрый, изучает меня, словно я действительно товар, внимательно, оценивающе.
— На самом деле я плохо готовлю и отвратительно пою, языков не знаю, и вообще…
— Можешь не стараться, — обрывает меня холодным тоном.
— Что?
— Можешь не стараться строить из себя ту, кем не являешься. Я давно научился считывать женщин. Все, что они сказали о тебе, – правда. Ты не привыкла так одеваться и вести себя развязно. И актриса из тебя тоже отвратительная. Подарок тебе мой не понравился, скорее всего, тебе вообще плевать на его ценность, ты не разбираешься в камнях, и тебе это неинтересно.
Закрываю глаза, поскольку с меня сорвали маску. Чувствую себя обнаженной. Не хочу, чтобы он меня такой видел. Это только мое, не хочу с ним делиться. Он словно поковырялся в моей душе и вывернул ее наизнанку.
— Да, — голос срывается. Незачем больше притворяться. — На самом деле я не хочу за вас замуж, — признаюсь ему. — Нет, вы, наверное, прекрасный человек. Я в общем не хочу замуж.
Мне вдруг кажется, что мой спектакль – это все глупо, и правда всегда лучше.
— Даже так? — усмехается мужчина. Похоже, моя правда его забавляет.
— Мы не знаем друг друга, вы старше, я вас не люблю. Так зачем я вам? Полагаю, есть много девушек, которые с радостью пойдут за вас.
Натягиваю на колени чертово платье, чувствуя себя идиоткой.
— Мы знакомимся. Да и любовь мне ни к чему. Будь просто хорошей и покладистой женой. Я тебя не обижу. Дам больше возможностей развиваться, чем твой отец, — спокойно говорит он, словно не слышит меня.
— Я не смогу стать такой женой. Простите.
Отворачиваюсь к окну, кусая губы. Правда не помогает.
— Станешь, — холодно констатирует он, поднимаясь с кресла.
— Нет! — уже огрызаюсь. Моя искренность никому не нужна. Закрываю глаза, пытаясь снова не впасть в истерику. Накатывает такой тоской и обречённостью, что лучше вскрыть вены.
