Алина растерянно смотрит на родителей, которые внезапно решают о свадьбе для ее будущего брака. Не верится, что это возможно, но чувство нереальности только усиливается. Внутри у Алины разгорячается война между надеждой и отчаянием, заставляя не то смеяться, не то плакать от смеха и боли....
— Чулки, колготки? — усмехается Екатерина. И вот, несмотря на то, что свекровь примерно возраста моей мамы, она более раскованная и современная. Мне это нравится.
— Конечно, колготки.
— Чулки – это не вульгарно, Алина. Если их увидит только твой мужчина, — подмигивает мне.
— Колготки, — настраиваю я. Мой мужчина, определённо, оценит. Этого и боюсь, еще раз такой боли я не выдержу.
— А как складываются ваши отношения с Эмином? Он… не слишком… — пытается подобрать слова.
— Все хорошо.
— Алина, понимаю, что тебе нелегко.
Сомневаюсь, что на Эмина можно повлиять.
— Все хорошо, — повторяю, как заведенная. Екатерина вздыхает, подходит ко мне со спины и обнимает за плечи. И это так тепло, что хочется плакать. Но я держусь. Мои слезы ничего не исправят.
* * *— Освежим стрижку? — спрашивает меня мастер.
— Да, я хочу каскад для объёма и легкое мелирование.
— Да, понимаю, о чем вы.
* * *На часах без двадцати семь, мы едем к родителям, и я нервничаю. Мне казалось, что я их ненавижу, но сейчас первая волна гнева и обиды сошла.
Ухожу в себя и свои мысли настолько, что не замечаю ничего вокруг. Прихожу в себя, когда передо мной открывается коробочка, а в ней серьги. Красивые, длинные нити, на концах которых жемчужины. Перевожу взгляд на Эмина.
— Надень.
— Спасибо, люблю серебро, — киваю, вынимая серьги. Принимаю его подарки. Я уже привыкла, что мной играют, наряжая.
— Учту про серебро, — усмехается Эмин. — Но это белое золото.
Киваю. И мне не стыдно, что я не разбираюсь в металлах и камнях. Настоящая ценность не в них.
Машина заезжает в знакомые ворота.
