В тихом доме под старыми стенами начинается непростая игра истины и лжи. Здесь все знают друг о друге больше, чем когда-либо хотелось бы знать. Мура, как никого другого, осмеливается предложить Лизетте спрятаться от своих проблем в этом безопасном убежище.
Она прокручивала в мыслях их единственный вечер, перебирала в памяти каждый его взгляд, каждую улыбку, цеплялась за эти воспоминания, как за буйки, но ее все сильнее закручивала пучина сомнений. Неужели поторопилась?
— Привет, Маш…
— Привет, Сев.
От нервов и недосыпа Мура выглядела, как черте что. Но ее это абсолютно не парило.
— Что-то совсем тебя сессия доконала, — совсем не по-джентльменски правдиво заметил Сева.
— А ты, я смотрю, бодрячком, — попыталась отвести разговор от своей скромной персоны Мура. Богатырев кивнул, принимая правила игры.
— Помнишь трек, о котором я тебе говорил?
— Новый?
— Угу… Мы тут записались наконец-то, замутили годный мастеринг1, хочешь послушать?
Наверное, перед последним экзаменом, ей бы следовало заняться чем-то другим, например, прочитать билеты, на которые Мура тупо забила. Но она так устала, что в ответ на предложение Севы только кивнула головой. Он криво улыбнулся, чуть ниже опустил плоский козырек кепки, достал телефон. Всунул коннектор в разъем и протянул Маше одно «ухо».
— Готова?
— Угу…
В уши ударяет бит. Хороший, качественный, атмосферный, с интересным флоу2, но цепляет не он, а текст. Рваный, агрессивный… с крутейшими пробежками3. Ей прямо в сердце падают эти злые слова.
— Ну, как?
Мура поднимает веки и не сразу находится с ответом.
— Мне понравились твои пробежки… И вот эти слова… «Держи друзей близко, а врагов еще ближе, мы останемся бесполезными, даже если выживем…»4- Это… Не знаю. Очень сильно, Сева.
Сильно! Созвучно с тем, что она чувствует сейчас, да и вообще по жизни, наверное, на все сто процентов. И если бы Мура сама могла написать трек, то вряд ли бы передала лучше то, что чувствует.
Сева протянул руку и аккуратно извлек бочку наушника из ее уха. Он не улыбался больше. Смотрел серьезно и как-то так…
— Кто же тебя обидел, девочка?
Мура моргнула. Покачала головой. Ему и даром ее дерьмо не нужно. Никому не нужно, собственно. Иллюзия близости, иллюзия общности.
