В тихом доме под старыми стенами начинается непростая игра истины и лжи. Здесь все знают друг о друге больше, чем когда-либо хотелось бы знать. Мура, как никого другого, осмеливается предложить Лизетте спрятаться от своих проблем в этом безопасном убежище.
— А не хочу! Рано еще… И вообще! Давай оторвемся…
Маша опустила веки и медленно-медленно повела плечами. Переступила ногами, резко взмахнула рукой и сделала какое-то невообразимое па. Дима подошел ближе:
— Поехали! — снова протянул руку Самохин.
— Куда? — подозрительно осведомилась Маша, сощурив глаза с непривычно расширенными зрачками. Сейчас они казались бездонными провалами на ее бледном лице.
— Веселиться, — соврал Дима. А Маша улыбнулась глупо, повернулась к подруге, — ну, видишь?! Что я тебе говорю? Веселиться! Пойдем! — приказала она и уверенно зашагала по дорожке.
— Нам в другую сторону, — вздохнул Самохин, удерживая ее за запястье.
— Нам в другую сторону, — повторила за ним девушка и рассмеялась, как будто только что выдала лучшую шутку в мире, — Лизетта! Пойдем…
Машу усадили на заднее сидение, рядом с Самохиным уселась обеспокоенная Лиза.
— Много она выпила? — спросил Дима, стреляя глазами в зеркало заднего вида.
— Да нет… Мы с Машкой по три коктейля оприходовали. Легких совсем.
— Что за Лут?"
"— Друг одного нашего знакомого… А вот и он объявился! — зло бросила Лиза, глядя на мигающий входящим вызовом телефон. — Алло, — бросила в трубку, — ну, ты и гонд*н, Сева! Ах, с чего насыпаю? А ты не в курсе, значит?! Тогда у своего дружка спроси, какой х*йни он Муре подсыпал… И перестань уже корчить из себя невинную овечку, м*дак! Это она добренькая, можно на жалость надавить! А со мной этот номер не прокатит.
Дмитрий молча наблюдал за метаниями Лизетты. С каким-то уважением даже. Было видно, что она за подругу кого хочешь, порвет. Вон… сразу просекла, что Самохин «ее мужик»! Или Машка той о нем рассказывала? Наверное.
— Тебя куда подвезти?
— На Майскую… Но я могу и пешком…
— Да, брось, — отмахнулся Самохин.
С Машей наедине остались только через полчаса. Похоже, она уже поняла, что он не собирается ее везти ни на какое веселье. Ее взгляд изменился. Что-то другое, потустороннее, поселилось в нем.
