В тихом доме под старыми стенами начинается непростая игра истины и лжи. Здесь все знают друг о друге больше, чем когда-либо хотелось бы знать. Мура, как никого другого, осмеливается предложить Лизетте спрятаться от своих проблем в этом безопасном убежище.
И куча сообщений от них же. Накатав подруге жизнеутверждающую смс-ку, чтобы та не волновалась, Маша перешла к аудиосообщениям Богатырева. Сначала, правда, хотела удалить все подчистую, но потом решила дать парню шанс оправдаться.
«Маш… Позвони мне, как только будет такая возможность. Я волнуюсь!»
«Маш, я не могу отыскать Лута, чтобы узнать, какого хрена произошло! Скажи мне, что ты в порядке!»
«Я его урою, когда найду. Я урою этого утырка, веришь?»
Мура не знала. Не знала, можно ли верить Севе. Глупой она не была, да и наивной, по большому счету, тоже, хотя Дима и думал иначе.
— Все в порядке? — раздался тихий голос за спиной.
Маша обернулась. Кивнула гудящей головой, сделала пару шагов навстречу.
— Да, — выдохнула ему в грудь — выше не доставала.
— Полежишь еще? Или пойдем знакомиться с братом?
Маша отстранилась от мужчины, задрала голову, чтобы поймать его взгляд:
— Ты хочешь познакомиться с Иваном?
— Так будет правильно, Маш. Чтобы они не волновались на тему, где ты и с кем. А ты… ты, что, против?
— Нет. Я просто… не ожидала, что ты захочешь.
Самохин вжал ее в грудь, погладил по мягкому шелку волос, не удержавшись, прижался губами к макушке. Что ей сказать? Что он и сам не ожидал? А потом, вдруг, понял, что никак иначе с ней быть просто не может. Только так. По серьезному. С обязательствами.
— Захочу! Ну, так как?
— Давай лучше попозже. Я не очень хорошо себя чувствую, да и выгляжу — жуть.
— Неправда… Но если хочешь поваляться, подожди, пока я сменю простыни.
— Я и сама могу, мне уже неудобно…
— Неудобно спать на потолке.
— Киношку? — удивилась Мура.
— Ну, да… Или ты что-то другое хочешь? Так говори, я здесь один совсем одичал.
Самохин и правда не знал, чем может Машу развлечь. Между ними была пропасть в двадцать лет, а мостик, перекинутый через эту пропасть, был еще слишком шатким и неустойчивым. Им ещё предстояло построить что-то более основательное, а пока приходилось вот так… на свой страх и риск двигаться.
