В тихом доме под старыми стенами начинается непростая игра истины и лжи. Здесь все знают друг о друге больше, чем когда-либо хотелось бы знать. Мура, как никого другого, осмеливается предложить Лизетте спрятаться от своих проблем в этом безопасном убежище.
А мать… Она подняла на него свой неверящий растерянный взгляд и, наконец, рассмеялась. Громко, немного истерично, но Севе понравилось. Они тысячу лет не смеялись вместе.
— Ты вернулся… — качая головой, прокомментировала женщина. — Ты вернулся, Севка…
— Да… Я вернулся, ма.
Глава 15
— Привет! Ну, и что за сюрприз? — сверкая глазами, поинтересовалась Маша, запрыгивая в машину к Самохину. Шустрая такая, что он даже дверь ей открыть не успел.
— Ты что, меня возле окна ждала? Я только подъехал, а ты тут, как тут, — улыбнулся он, склоняясь к губам девушки.
— Еще бы! Люблю сюрпризы!
— Только и всего? — вскинул бровь Самохин, аккуратно поглаживая большим пальцем нежную кожу в золотой россыпи солнца.
— Нет… — Маша отвела взгляд, а потом уверенно так, почти с вызовом, бросила. — Я по тебе соскучилась очень.
Вот! Вот, чего он ждал! Этих слов! Потому что сам по ней скучал до бессонницы. Стоял у окна и курил, хотя тысячу лет назад бросил.
— Ты сигаретами пахнешь, — тут же заметила Маша.
— Не нравится, да? А я ведь честно пытался замести следы. Принял ванну с пеной, как барышни из кино, и два раза почистил зубы, — криво улыбнулся Дмитрий, вспоминая свои утренние приготовления. Он, пожалуй, еще никогда не собирался на свидание так тщательно. И не знал, то ли ему смеяться, то ли плакать, то ли вообще бросить анализировать каждый свой шаг и просто получать удовольствие.
— Мне все в тебе нравится, — шепнула ему куда-то в шею Маша, — только все равно не кури.
Бесспорно. Это даже на пачках сигарет уже лет двадцать большими буквами пишут. В общем, самое банальное замечание, но в нем столько всего! Какая-то трогательная забота, от которой у него, взрослого, ни черта не сентиментального мужика замирало сердце.
— Хорошо, — покладисто согласился Самохин и, наконец, ее поцеловал. Тронул губами губы, нежно, без капли настойчивости, повторил касание. Поцеловал уголок, провел языком, раскрывая и погружаясь в рот.
— Поедем?
Маша только кивнула. Ее язык скользнул по губам. Сначала нижней, а потом верхней, будто бы она его вкус хотела слизать. Самохин прикрыл глаза — вернуть себе привычное спокойствие было не так-то и просто.
— А куда? — спросила Маша.
