Ее ответ меня немного успокаивает, но не делает ситуацию более понятной.
— Тогда почему ты не хочешь ко мне возвращаться? Все из-за Веры? Не можешь простить?
При упоминании имени Веры Мария морщится, но все же отвечает совсем не то, что я ожидал услышать:
— Дело не только в ней. Мне страшно, понимаешь?
Эти ее слова припечатывают меня к месту.
— Почему тебе страшно? — спрашиваю хриплым голосом.
— Мне страшно, что если я к тебе сейчас вернусь, то все исчезнет! — выдает она совершенно непонятный мне аргумент."
"— Что исчезнет? — Мои брови встречаются у переносицы.
— Как что? — разводит она руками. — Твое особое отношение! Я боюсь, что когда страсти улягутся, ты снова прекратишь меня замечать… У тебя, как и раньше, будет стоять на первом месте что угодно, только не я, не дети. Я опять превращусь для тебя в невидимку, какой была долгое время. А потом появится новая Вера, или Катя, или Таня…
Ее слова будят во мне огромный протест.
— Маша, ты никогда не была для меня невидимкой, — говорю на выдохе. — Просто меня бесило, что ты не уделяешь мне достаточно времени, как мне тогда казалось. Думал, ты нарочно меня игнорируешь…
— Что? — она охает возмущенно. — Айк, я только и делала, что жила семьей, тобой!
Машу рукой, отвечаю:
— Да понимаю я все теперь. Раньше я просто не учитывал, насколько ты была загружена, не замечал, как много ты делаешь. Знаю, мог бы разделить твои обязанности, и тогда у тебя было бы больше времени на меня, но… Но мне это даже в голову не приходило, Маш. Ты никогда ни о чем не просила, не жаловалась, просто сократила дозу внимания лично мне, и меня это уничтожало. Я любви твоей хотел, вот и все. И сейчас хочу того же. У меня ничего с годами не остыло, сейчас я люблю тебя даже больше, чем в восемнадцать.
Она смотрит на меня недоверчивым взглядом.
— Ты понимаешь меня? — спрашиваю глухо.
— Кажется, да, — говорит она тихо.
— Мы можем все наладить, — говорю с чувством. — Если оба захотим. Я очень хочу, а ты?
— Айк, я хочу подумать над этим, — заявляет она с серьезным видом.
Подумать — это всяко лучше, чем что-то из разряда: «Иди в жопу, Айк».
— Думай, Машенька, — киваю ей. — Я буду ждать сколько надо. Только прими положительное решение, пожалуйста.
— Нас там, наверное, уже заждались, — она машет в сторону двери.
Действительно, мы здесь провели неприлично много времени.
— Пойдем? — беру ее под руку.
И до того мне приятно, что она позволяет касаться себя, что чуть не издаю довольный рык.
Веду ее вниз.
А в гостиной людей прибавилось.
— Папа! — кричит Лиана.
Дочка несется ко мне через всю комнату, визжит от счастья.
Я тоже счастлив, что она здесь.
Тут же подхватываю ее на руки, прижимаю к себе.
— С днем рождения, пап, — это говорит Давид.
Он подходит ко мне.