Автор
В дни рождения Марии женщина узнает о том, что ее муж выходит за другую втайне от нее. Чувства наполняют каждую мельчайшую деталь обыденной жизни: нераспрямленные русые волосы и смутная тревога. Каждый штрих повседневности становится ключом к разгадке загадки, которая рушит мир семьи....
Похоже, «( Не) верный муж (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
С надеждой, мать ее так!
У меня же после прочтения результатов никаких надежд на светлое будущее уже нет.
— Что показал анализ Веры? — Жена нетерпеливо на меня поглядывает.
Ей интересно. Что ж, удовлетворю ее любопытство.
— У Веры мой ребенок, — говорю с достоинством.
Мария явно не ожидала такого услышать. Она теряется, отводит взгляд, горько вздыхает.
— Ясно, — тихо шепчет.
— Да, милая, у нее мой ребенок, — повторяю со значением.
Она резко поворачивается ко мне, смотрит бешеным взглядом и цедит:
— Ты так говоришь, как будто рад.
— Я рад, да, — киваю, хотя мое лицо выражает что угодно, кроме радости. — Рад, что благодаря этой ситуации я сковырнул тот нарыв, который зрел в моей семье. Теперь отчетливо вижу гнилое нутро…
— Ты про что? — она явно не понимает.
Достаю телефон, открываю почту, нажимаю на документ с ее результатом. Когда он отображается на экране, поворачиваю телефон к Марии.
— Как ты это объяснишь? — спрашиваю мертвым голосом.
Жена берет телефон в руки, пялится на документ.
— Этого не может быть, — она качает головой. — Это какой-то бред…
Ее лепетание и недоуменный взгляд окончательно выводят меня из себя.
Выхватываю телефон из ее рук, нависаю над ней и ору:
— Ты, мать моих детей, данная мне богом женщина, как ты могла? Как посмела? Ты совершила непоправимое, непростительное. Ты меня убила этим! Я на смертном одре не забуду тебе то, что ты сделала. На коленях будешь валяться, не прощу, поняла?
В этот момент я жду от нее только одной реакции. Что она усовестится, сложит руки в мольбе, начнет оправдываться, извиняться.
Жду, что разрыдается.
И впервые уверен — в этот раз ее слезы меня не тронут. Больше никогда не тронут.
Однако Мария даже не думает плакать.
Она расправляет плечи и говорит обвинительным тоном:
— Какой же ты лицемер, Айк!
Как смеет? Как она смеет после такого еще в чем-то меня обвинять?
— Я лицемер? — злобно хмыкаю. — Ты меня за Веру пропустила через мясорубку, душу из тела вынула.
Вот сейчас ей бы точно пора усовеститься, бухнуться на колени и начать вымаливать прощения.
Но у Марии, похоже, напрочь отключается инстинкт самосохранения. Она и не думает хоть попытаться исправить ситуацию.
Вместо этого она саркастично мне улыбается и говорит:
— А что ж не простишь меня, Айк?
— Чего? — мое лицо невольно вытягивается.
