Автор
В дни рождения Марии женщина узнает о том, что ее муж выходит за другую втайне от нее. Чувства наполняют каждую мельчайшую деталь обыденной жизни: нераспрямленные русые волосы и смутная тревога. Каждый штрих повседневности становится ключом к разгадке загадки, которая рушит мир семьи....
Похоже, «( Не) верный муж (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
У меня в груди немеет, потом резко хорошеет, а затем просыпается… Гнев!
— Скажи мне, Мария. — В этот момент я очень стараюсь сдержаться. — Тогда какого черта ты мне вчера выдала про то, что я должен прочувствовать, каково оно, когда изменяет любимый человек? Какого ляда ты бросила мне это в лицо? Ты хоть примерно представляешь, что я почувствовал, когда ты мне это сказала? Зачем ты это сделала?
— Я злилась очень, — говорит она с новым всхлипом. — Злилась за то, что ты поверил каким-то бумажкам, а не мне. А еще мне было просто невероятно обидно от твоих слов.
Смотрю на нее не мигая, перевариваю услышанное.
Злилась она, видите ли.
Я на тебя так злюсь, дорогой, что разрежу тебе грудь ножом, истекай кровью! Вот как на меня подействовали те ее слова. Сильнее боли я в жизни не испытывал. До сих пор вздрагиваю, вспоминая.
Но, как ни странно, ее резоны мне очень понятны, даже близки.
— Я потом пожалела, Айк! — продолжает Мария. — А когда ты повез Веру в отель, думала, умру…
Столько в ее словах эмоций, чувств. Меня в очередной раз за последние минуты пробирает.
— Прости меня за это, пожалуйста, — прошу ее. — За злые слова прости, за глупые ревнивые выходки, за то, что вообще повел тебя на тот тест. Чувствовал, что не надо было…
— Убедись, Айк, — вдруг говорит Мария, выставляя вперед правую руку.
Смотрю на нее, и от одного ее вида меня изнутри пробирает судорогой."
"Мария лежит с катетером в левой руке, одета в белую ночную рубашку, накрыта до груди одеялом. Сама бледная, почти белая, прямо под цвет покрывала и ночной рубашки, даже губы почти бесцветные, а под глазами синяки. Она выглядит слабой, болезненной, но это не мешает ей выставлять вперед руку.
Как будто я позволю этому случиться.
Мне жалко ее до боли. После всего, что с ней случилось, причем по моей вине, единственное, чего она достойна, — это самого бережного в мире отношения. Его-то она и получит.
Не нужны мне от нее больше никакие доказательства. Я все, что хотел услышать, услышал.
Опускаю ее руку на кровать, обещаю:
— Я проверю результаты, Машенька, обязательно. Но не твои.
