Автор
В начале сентября 1970 года Дрохеда окутана праздничной аурой. Свадьба братьев О’Нила и Хартгейма взбодрила весь поселок, будто распахнулась новая страница в истории их семей. В этой теплой весенней обстановке ждет сверкающий праздник, где любовь будет праздною музыкой для всех сердец....
В один из таких дней, накануне запланированного отъезда Джастины и Лиона в Европу, мужчины, как обычно после сытного ужина, сидели в гостиной, куря, потягивая из пузатых стаканчиков вино и разговаривая. Женщины убирали посуду. Фиона поднялась в комнату,чтобы отдохнуть. Она в последнее время чувствовала себя неважно и заметно сдала. А Мэгги и Джастина уединились в столовой.
Настроение у Мэгги в этот вечер было слегка подавленным от предстоящей разлуки с дочерью и зятем. Его она уже успела полюбить, как родного сына.
— Джастина, — с легкой грустью сказала она, — тебе достался великолепный муж. О лучшем и мечтать не приходится. Пожалуйста, прошу тебя, будь благоразумной, девочка. Я понимаю, что ты уже не та юная взбалмошная девчонка, которая когда-то уезжала отсюда в Европу, и, наверное, ты не особо нуждаешься в моих советах. Да, в общем, и советовать-то я тебе ничего не собираюсь. Это твоя жизнь, решай все сама. Я не хочу навязывать тебе какие-то свои взгляды. Хочу лишь сказать тебе вот что: ты должна быть хорошей, заботливой женой.
— Да, мамочка, я с радостью займусь семьей, хозяйством. Знаешь, я недавно говорила с Лионом и сказала ему, что хочу иметь ребенка.
— Ребенок — это замечательно, — согласилась, кивнув головой, Мэгги, — и советую тебе поторопиться с этим. Чем раньше ты родишь малыша, тем тебе будет легче. Поздние роды — не очень приятная вещь. Если тебе нужна будет какая-то помощь, если случатся какие-нибудь неприятности, ты знаешь, что всегда можешь найти в своей семье любовь и поддержку.
Джастина, повинуясь внезапному порыву, обняла мать и поцеловала в щеку. Та легко погладила ее по волосам нежной любящей рукой. Джас почувствовала, что на глаза навернулись слезы, и незаметно смахнула их. Она ощущала себя так, словно прощалась с Мэгги навсегда. Сердце наполнилось странным отчаянием и на мгновение ей захотелось сказать: «Я никуда не поеду», но она тут же поняла, что это было невозможно. И она просто стояла, обняв мать и прижавшись щекой к ее щеке.
Наконец, наступил день отъезда.
С утра все сидели в столовой. Предотъездное возбуждение, в котором, однако, нет-нет да и проскакивали грустные ноты, полностью овладело семейством. Все сидели как на иголках, не в силах выдерживать замороженную атмосферу прощального завтрака."
"— Нам доставило радость пребывание у вас, дорогая Мэгги, — сказал Лион, и слова его прозвучали не просто данью вежливости.
