Автор
В начале сентября 1970 года Дрохеда окутана праздничной аурой. Свадьба братьев О’Нила и Хартгейма взбодрила весь поселок, будто распахнулась новая страница в истории их семей. В этой теплой весенней обстановке ждет сверкающий праздник, где любовь будет праздною музыкой для всех сердец....
— Ты сыта? Может быть, хочешь еще что-нибудь? — спросил он, поняв по-своему ее взгляд.
— Нет, думаю, что и этого будет слишком много для моей фигуры, — она засмеялась. — Но от десерта все же не откажусь.
Лион подозвал официанта и спросил у нее:
— Что тебе заказать, Джас ?
— С удовольствием съела бы малиновый мусс, кусочек яблочного пирога, и еще, пожалуй, стакан апельсинового сока.
Официант принес заказ и растворился в интимном полумраке зала.
Джастина воздала должное десерту и нашла, что он, так же как и все остальное, приготовлен отменно.
— Ты меня пугаешь, дорогая, — усмехнувшись, заметил Лион. — У тебя будет несварение желудка. Во всяком случае, чтобы выгнать такое количество калорий, которое ты съела сегодня, понадобится не меньше месяца интенсивнейших спортивных упражнений.
— За это можешь не волноваться, дорогой. Я помню о своей фигуре не меньше, чем ты о своей политической карьере.
После обильного и вкусного ужина Джас начало клонить в сон. Сказывалась усталость после долгого путешествия.
Поднявшись в свой номер, Джастина сбросила с себя всю одежду, ничуть не задумываясь над тем, куда падают вещи. Платье осталось висеть на спинке кресла, туфли разлетелись по углам номера. Все остальное тоже было брошено в беспорядке, что где. Она почистила зубы и, рухнув в постель, уснула мертвым сном.
Появившийся из ванной Лион с любовью несколько минут смотрел на нее, затем неспеша разделся, погасил свет и вскоре тоже спал.
* * *
На следующее утро они поднялись рано, когда позолоченные стрелки каминных часов только-только преодолели шестичасовую отметку. Наскоро позавтракав, Лион и Джастина спустились вниз, где в машине их уже дожидался Фрэнк."
"Над Саутгемптоном стояло туманное утро. Город окутала плотная, густая, похожая на комья ваты белесая пелена. Она глушила звуки, и машины старательно гудели клаксонами, прокладывая себе путь в лабиринтах невидимых улиц.
