Я уже говорила, что герцог умеет подбирать аргументы? Свидание так свидание. Хоть два. Переждав очередную трель желудка, я открыла дверь и пригласила герцога пройти. Только сейчас обратила внимание, что герцог стоял с сумкой.
Герцог оглядел по-хозяйски комнату, а я сразу сообразила, что он ищет:
— Здесь нет стола для еды, Ваша Светлость.
— Леди Крис, он тут есть, это ты так думаешь, что нет. О, кажется, я нашел. — Герцог уверенно прошел в угол комнаты и вытащил оттуда большой и плоский круглый кусок древесины. — Не против, если я поставлю его у камина?
Я неопределенно пожала плечами: какая разница? Герцог разложил этот столик — небольшой по диаметру и довольно низкий — и принялся раскладывать мясо по тарелкам. Стоп. А откуда у герцога тарелки? Словно прочитав мои мысли, герцог ответил:
— Все взял у Уитмора.
Я изящно присела перед столиком с едой и, напрочь игнорируя разлитое герцогом вином, набросилась на еду. Честное слово, могла бы — довольно заурчала бы. Герцог, кстати, не отставал. Спустя полчаса, когда на столе не осталось ни кусочка, мы смогли остановиться.
— Леди Крис, в следующий раз не отказывайся от прогулки. У графини Вестенской без прогулок не выжить, серьезно говорю.
— Да я уже поняла, — мягко улыбнулась я, совершенно расслабляясь. Можно сказать, что после вынужденной голодовки меня разморило. Спать не слишком хотелось, но полежать я была не против.
— Леди Крис, хотел спросить, а помнишь ли ты…
— Про обещание поцелуя? Помню. Можешь целовать, пока я слишком сытая, чтобы сопротивляться, — милостиво разрешила я.
Герцог пробормотал под нос:
— Вообще-то, я говорил о свидании, но раз ты не против, то кто я такой, чтобы упускать этот шанс?
Когда герцог присел рядом, а его лицо оказалось очень близко, я сообразила, что сказала. Но отступать было некуда — в самом прямом смысле этого слова: герцог обнял меня за плечи, не позволяя отстраниться. Что-то мне подсказывало, что паниковать и сопротивляться было поздно, хотя чисто рефлекторно я положила руки ему на грудь, намереваясь оттолкнуть.
Но намерения так и остались намерениями. Уж слишком завораживало лицо герцога. Непривычно нежное, без капли насмешки или ехидной улыбки. И его рука, которая погладила мою щеку, тоже была безмерно нежной. Герцог обращался со мной так, словно я была невероятной ценностью. И мне это нравилось, заставляло чувствовать себя особенной.
Я закрыла глаза, потому что не смогла бы вынести всех этих чувств, которые были в глазах герцога. И которые испытывала я.
