Одни пачки лежали вдоль, другие поперёк. Такой симпатичный, хотя и несколько однообразный пазл. Никогда в жизни я не видела столько денег сразу…
Белый шёлковый песок заструился перед моим – как пишут в подобных случаях – мысленным взором. Там и сям среди сплющенных окурков в нём темнели кружочки бурых медяков.
Я перевела взгляд в окно. Интересно, подумала я, это всегда происходит так буднично? А где же счастье? Где бурное ликование? Где моё детское торжество баловня Фортуны?
Освобождённо вздохнув, словно с облегчением избавившись от груза, гости двинулись на кухню.
Сели, выпили, накалывали на вилки пушистые гренки. Маловато оказалось яиц. Ничего, – помнится, мелькнуло тогда в моей инфантильной голове вечного подростка, – теперь мы купим до хрена этих чёртовых яиц!
Жора Немкис – у него всегда из-за низкого давления был оглушённый вид – учил Бориса жизни.
– Стари-ик, – говорил он, медленно, как во сне, прожёвывая кусок, сладостно закрывая глаза, – купите машину, дачу… Станете людьми. Появятся человеческие интересы. Вот я: каждый вечер – на каток… Надеваю коньки, ступаю на лёд и качу себе, качу… Ветер в ушах, музыка из динамика… Давление поднимается, я скольжу, старик, как птица. Это – плюс…
Мы долго сидели, тем более что на радостях я открыла золотой запас: две банки шпрот из писательского пайка, которые берегла на Новый год. Но теперь, когда мы стали так богаты, гори они огнём – жалкие шпроты из жалкого писательского пайка!
Поздно вечером гости уходили.
– Стари-ик, – засыпая, истомно привалившись к грязным обоям в нашем коридоре, тянул Жора Немкис, – станешь человеком, прибарахлишься… Костюма нет – это минус. Такая жена – это плюс…
Когда появились деньги, воздух вокруг нас сразу уплотнился. Возникли даже какие-то завихрения, небольшие тайфуны, повышения и понижения температур.
Заволновались близкие. Всем им хотелось сохранить наши деньги получше, понадёжнее. Приехала родственница из города Винница с дипломатической миссией. В процессе беседы выяснилось, что надо помочь выехать в Израиль семье Бориного брата. Потом он, конечно, отдаст. Когда ТАМ встанет на ноги. Затем выяснилось, что надо помочь выехать моей сестре, которая, конечно, всё вернёт, даже смешно сомневаться.
Да и сами мы помаленьку отщипывали от кучи денег то тот, то этот кусок. Словом, куча эта тихо осыпалась. Весело струился золотой (это только образ!) песочек.
В один из дней позвонила моя сестра и сказала:
– Ты, вообще-то, думаешь – во что деньги вложить?
Нет, я не думала.
