Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Не вычеркивай меня из списка…» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Вытаращив глаза на мои вопли (у неё сейчас неизвестно откуда образовалась манера на все претензии окружающих молча в изумлении вытаращивать глаза), мать проговорила грудным сценическим голосом:
– Я?! Я-а?!! Наоборот, я позвонила Тане и поблагодарила от всей души за прекрасный концерт!
Короче: передо мной сидела наша с тобой окаянная бабка, старая стерва Рахиль Когановская.
В последнее время я всерьёз интересуюсь законами генетики. Недавно где-то читала, что букет генов, получаемых нами при рождении от всех родственников, раскрывается не сразу, а постепенно, в течение всей жизни, и порою самым неожиданным образом. Помнишь, как маме всегда было «всё прекрасно» и «всё удобно, не беспокойтесь!», а любой чих симпатичного ей человека или отстающего ученика заслуживал аплодисментов и восхищения? Значит, гены её заядлой мамаши Рахилечки Когановской, о наличии которых мы даже не подозревали, дремали в ней всю жизнь, а обнаружить себя посмели тогда, когда разум и память стали выпускать вожжи из слабеющих рук…»
Сейчас все этапы этого многолетнего расставания, медленного маминого ухода из той кипучей, всегда увлекательной жизни, которую она так любила, сплелись в некий жгучий хлыст, которым я время от времени себя огуливаю…
На деле же изо дня в день всё тянулось довольно медленно, почти незаметно усугубляясь, углубляясь, истончаясь параллельно с дряхлением отца, – а уж он-то до самых последних дней являл пример ясного ума, отвратительного нрава и невыносимого эгоизма. Поскольку из двух дочерей под рукой оказывалась я одна, то всплески его характера – магнитные бури, в которых я выросла и всю жизнь привыкла существовать, – находили привычного адресата.
Единственная, для кого он делал снисходительное и ироничное исключение в эти годы, была мама, катастрофически теряющая способность держать удар в их с отцом полувековой битве.
Ну, прекрати, говорю я себе. Проехали, тебя не спросили. Старые люди умирают, а отец был очень старым человеком. Всё, заткнись и перестань скулить; у тебя тут на руках вместо матери – неуправляемый ребёнок.
Вот что поразительно: на похоронах отца мать, тщательно приодетая мною в пристойный костюм, припудренная и вдохновенная, произнесла одну из своих блестящих речей – глубоких, проникновенных, с очаровательным грустным юмором. Вряд ли кто из знаменитостей удостаивался таких надгробных слов. Вот там сквозь слёзы я поняла, за что её любили ученики. Мало того: я поняла, за что можно было любить моего отца и быть ему преданной всю окаянную жизнь.
…После похорон приехали к нам домой.
