Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Не вычеркивай меня из списка…» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Предстояла ужасная, всегда ужасная траурная неделя – переполненный людьми дом, куча одноразовой посуды, катающиеся по полу картонные стаканчики, пустые разговоры, невозможность искреннего сочувствия: а что ж, старичок долго и счастливо жил, быстро умер, нам бы так всем… «А вы были уже на выставке театральных костюмов в Музее Израиля?»
Я была уверена, что маму теперь надо держать под боком и едва ли не под замком. Вообще, наша новая ситуация с пустотой на месте отца наливалась где-то в заглазье тикающей болью: что-как-что-как? Наша квартира всегда представляла собой гибрид рабочего кабинета писателя с мастерской художника, а работать в присутствии мамы было немыслимо, причём всю жизнь немыслимо, – всё равно что пытаться вышивать крестиком во время артналёта. Совместное проживание означало распад и крушение моей жизни, моей работы и моей семьи.
В то же время я была потрясена отточенной и строгой лаконичностью маминой речи – там, на кладбище. А вдруг, думала я с надеждой, эта потеря, это потрясение вернуло ей все её способности? Вдруг этот взрыв горя что-то встряхнул там, в черепной коробке – или где находится центр управления полётами нашей личности?.. Ничего, она немного поживёт у меня, я выдержу, всё отодвину, посвящу ей всё своё время… А потом всё станет на свои места, это будет прежняя мама!
Но мать сразу же объявила, что едет домой. Ей нужно срочно оказаться у себя. С какой стати, твердила, мне спать в чужой постели, когда у меня есть собственная!
Когда я принялась уговаривать её остаться хотя бы на время, то услышала безмятежное: «А в чём, собственно, дело? Я должна дома ждать, когда Илью выпишут из больницы. Приготовить что-то на ужин, иначе он мне устроит полковой смотр».
В комнате повисла вязкая тишина. Пару мгновений я пыталась подобрать слова, чтобы сказать… чтобы объяснить ей…
Мама обвела растерянным взглядом наши застывшие лица.
– Я отвезу вас, Рита Александровна, – подхватился Борис. – Вы правы, надо вам отдохнуть, день был тяжёлый.
Мать позвонила минут через сорок – видимо, едва дождалась, когда Борис уедет. Плакала…
– Все приняли меня за идиотку, да? Просто… это от рассеянности. Я не включилась. Понимаешь, я просто не поняла, что это хоронят Илью. Я решила, что это такие учебные похороны.
– …у… учебные? – пролепетала я.
– Ну да, – уверенней продолжала она. – Я решила, что нас собрали на такую вот показательную церемонию: как хоронят в Израиле. Есть такие экскурсии по народным обычаям, знаешь, – свадьба, похороны…
Видимо, в эту минуту у меня стало такое лицо, что сын молниеносно подставил мне стул, на который я рухнула, – хотя мой сын не из тех, кто всматривается в лица. В голове у меня повалил камнепад, и каждая мысль грохотала в мозгу, поднимая тучи пыли.
