Автор
Начало сна, но уже предвещает кое-что необычное и интригующее. Золотистые локоны рассыпаются по подушке, а смуглая кожа кажется даже более выразительной в темноте. Женщина наслаждается теплым сексуальным контактом с партнером, описывая его тело с утонченным эротическим детализмом и ощущениями....
Соответственно, и разбираться со мной ему незачем. Однако, дверь я заперла.
Где-то часа через три, когда все уже разошлись и в доме царила тишина, я задремала и чуть было не свалилась с кровати от сильного удара в дверь.
-Открывай! Живо! - зарычал знакомый голос за дверью.
Я замерла, как зайчик в кустах. Что мне делать? Открывать разъяренному парню не хотелось. Но он шарахнул по двери еще раз. Он же сейчас всех разбудит! Совсем мозги испарились?!
Третий удар по двери заставил меня подскочить с кровати и открыть, наконец, злополучную дверь.
Глава 13
Саша
Я распахнула дверь одним рывком, потому что страх прошел. Вот так, внезапно. Ему на смену пришло бешенство. Такое, как шампанское, С пузырьками, от которых кипела кровь и щекотало в носу.
-Ты совсем спятил?! Пять утра! Все спят! - зашипела наподобие гадюки, стараясь не начать орать. А как хотелось!
Артем был зол. Обычно он хорошо скрывает свои чувства. И не поймешь, что там за идеальным фасадом."
"А сейчас... Меня схватили за плечи и хорошенько встряхнули.
В ту же секунду его лицо вытянулось. Глаза неверяще уставились в точку на моей груди. Я не поняла, чем вызвана резкая перемена его настроения. Потому что в следующую секунду Артем разжал руки и отпустил меня.
-Единорог?! Бля... Розовый единорог?! Твою же мать! Роковая соблазнительница... - с этими словами он опустился в кресло и закрыл лицо руками.
Я оглядела себя. Ну, да. На мне пижама. Голубая.
Плечи парня стали подозрительно подрагивать.
Может, он что употребляет?
Я осторожно положила ему ладонь на плечо и тихо позвала:
-Артем!
Он убрал руки от лица и поднял ко мне лицо.
Холодов смеялся.
Нет, не так. Он ржал. Надо мной. Ему было так весело, что в уголках синих глаз собрались слезы.
Я на мгновение лишилась возможности дышать. Так это было обидно. Я для него вроде мартышки в цирке. Чтобы забавляться. А то заскучает. Почему-то даже гадости в его исполнении не ранили меня так, как это смех.
-Вон пошел! - я толкнула его в плечи со всей силой, на которую была способна, - Пошел отсюда вон!
Он не шелохнулся. Хотя, конечно, что ему мои пятьдесят с небольшим килограммов. Но смеяться перестал. Встал с кресла и выпрямился во весь рост.
-Ты, что не слышишь меня?! Выйди отсюда! И больше близко ко мне не подходи! - отчаянно хотелось плакать. Но я сдерживалась, как только могла. Не буду. При нем.
