Ну не могло, не могло такого быть, чтобы деревни располагались так редко! А уж про города я вообще молчу. Зато был лес, много леса. Наверное, только к исходу второй недели пути появились возделанные поля и проселочные дороги.
Почему я не возмущалась и не вступала в спор? Все просто. Мы и так перед отъездом крупно поскандалили. Арлис Фолк, увидев, сколько всего я собираюсь нагрузить на телеги и в экипажи, взвился до небес и заявил, что мы выбьемся из намеченного графика и вместо трех недель будем ехать месяца два. Я тоже стояла насмерть, заявив: или мы берем все, или господа хорошие могут отправляться без меня.
В итоге, спустя пару часов переговоров, мы условились, что никто ничего оставлять в замке не будет. Но при этом я в дороге следую всем указаниям капитана. Пришлось пойти на эту уступку. Потому что это для него мой скарб лишний, а у меня ничего лишнего нет! Еще и мало!
Илиас чувствовал себя комфортно. Много спал, много ел и вел себя как все младенцы. Я только тихо радовалась, что нас миновала буря в виде колик и прочих прелестей. Чудо-ребенок! Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!
Воспитанники тоже вели себя безупречно. Никаких жалоб или проказ. Учитывая, что среди них оказалась паршивая овца, отправленная на попечение Сарвенды (хотела лучшей доли — да пожалуйста, кушайте, не обляпайтесь), ребята старались всем видом показать, что вот на них я точно могу положиться.
Начало лета выдалось жарким и душным. Но чем дальше уезжали мы от земель Дарремских, тем становилось прохладней. Не так, чтобы мы мерзли, нет, скорее, дышать становилось все легче, привольней, что ли… Ну и по ночам приходилось укутываться в одеяло, чтобы, не дай бог, не просквозило.
Увы, полноценные остановки на ночлег мы делали крайне редко, только в том случае, если требовалось пополнить запас воды и все-таки дать лошадям отдохнуть нормально, а не урывками. Примерно три раза в неделю на всю ночь вместо жалких трех-четырех часов. Я понимала, что этого мало, и даже пыталась переговорить с Фолком, но тот уперся бараном в свой график и слушать ничего не желал, уверяя, что эта порода лошадей и не такое вынести должна. И напомнил мне о нашем договоре. Да, мы не мчались на всех парах, но длительные переходы и такие короткие остановки могли привести к катастрофе.
Ночи чаще проводили в экипаже и на ходу, и я только хмурилась, думая о тех, кто едет в телегах… Под открытым небом отлично спать, когда тебе пятнадцать, а не сорок…
Опять же, мысленно я могла сколько угодно возмущаться, а внешне не подавала признаков недовольства. Мои люди не виноваты, что мне не нравится путешествие, и вымещать на окружающих свою злость — низко и недостойно.
— Ваша светлость, держитесь! — крикнули снаружи, и нас «заштормило».