Солдатик потерял все: жизнь, семью и самое ценное – веру в честность судьбы. Теперь он работает букмекером, но каждый ставок вызывает подозрения на собственном психологическом поле. Путешествие через игру и жестокий мир спорта становится последним шансом найти смысл во всем этом хаосе. Небо без нас – это драма о том, как человек устает от игры и пытается вернуться к человеческому облику в мире ставок и разочарований....
Если же это «тиски», то в моей голове сложился кубик Рубика. Все его стороны стали одноцветными, и я понял, что надо делать.
Я стянул берцы, вылил воду и поставил их поближе к Унылому.
Дельный же объяснял, кто такие адепты:
– Фанаты. Религиозные фанаты, зацикленные на существовании Черного Куба.
– Ну и что? Вот в других религиях тоже есть камень, которому поклоняются, – удивил Чес знаниями.
Я же выжал носки и начал их натягивать.
– Угу, только черный камень исполняет желание. Захотел стать богатым – будешь.
– Точно психи.
Закончить урка не успел. Унылый радостно гукнул, подхватил мои берцы.
– Все! Что упало – то пропало! Теперь мои, мои берцы! – затараторил он.
Я рыпнулся для вида, но он наставил на меня ствол ружья.
– Нельзя! Плохой солдатик.
Я склонил голову, опасаясь, что эмоциями на лице выдал себя. Ветер затих, и даже гул камышей перестал надоедливо давить на уши.
– Потопали, я сказал! – это Чес показывает свою крутизну.
– Пошли, – покорно согласился я. Встал за спиной Унылого и добавил: – Теперь твой черед водить.
Тот, завязывая шнурки, аж открыл рот. Вытер сопли о бушлат:
– Ни фига, ты как всегда первый.
– Нет. Без берц я первый не полезу. Да и внимание уже не то, с самого утра шпарю как локомотив. Давай, Унылый, топай.
Чес резко подскочил и двинул меня прикладом в область печени. Больно! Это как засунуть пальцы в кипяток, вот только высунуть их не получается. Боль жгла бок, и я припал на колено.
– Еще? – тихо спросил он.
– По фи… – Договорить не смог, теперь удар в область селезенки. Тут я успел отклониться и корчился скорее для вида, чем от сильной боли.
Встал.
– Топай, больше повторять не буду, – угрожающе произнес Чес.
– Он надел берцы? Путь теперь поработает первым номером или ты за ним и говно вытирать будешь? – спросил я.
В голове взорвалась бомба. Такая красивая, как фейерверк. В глазах потемнело, я завалился. Вот это нокаут.
– Еще?
– Сразу пристрели. Чтобы меньше мучились, – я сплюнул красным на землю, – он трусливая тварь. Я за него горой стоял, когда ружье у него отнимали. А он, как крыса, берцы спер.
Дельный стоял у моста, но не переходил, ожидая окончания спора.
Унылый молчал, вроде у него язык затянулся в морской узел.
