- Амодарка замотала головой для категоричности.
- Почему вы так уверены? Она могла скрывать.
- Она бы не промолчала о таком.
- Однако ж, утаила, что отправилась к партизанам, - напирал Веч.
Его слова явились полной неожиданностью для женщины, и она не нашлась с вразумительным объяснением.
- Вам стоит говорить правду. От полноты и достоверности ответов зависит будущее вашей дочери и ваше. И о ребенке не забывайте, - давил Веч.
Амодарка закивала, соглашаясь и глаз не поднимая.
- Помимо родственника бывали в доме другие мужчины?
- Да, бывали.
Приходили за продуктами. От Арама.
- Что-нибудь рассказывали?
- Нет."
"- Неужели молча забирали провизию и уходили? – съязвил Веч.
- Почему же молча? Говорили, что бьются за Амодар и за нашу свободу. Призывали не мелочиться и делиться щедрее, - ответила она лишенным эмоций голосом.
К завершению допроса так и обнаружилось ничего стоящего, что могло бы заинтересовать дознавателей. О том, что мехрем снабжала агрессивных попрошаек провиантом, Веч и так знал, от неё же и услышал ранее.
Он вышел из допросной, чтобы проводить амодарку до фойе, но, не дойдя двух шагов до лестницы, открыл дверь в пустую комнату далее по коридору. Кивком указал спутнице, мол, проходите.
- Поговорим без микрофона и свидетелей, - пояснил в ответ на испуганное удивление женщины, и та покорно подчинилась. - Амодар, с которым ваша дочь решила встретиться, действительно ваш родственник?
- Не по крови. Но дорог нам обеим, - ответила она, отводя взгляд в сторону.
Под глазами залегли тени. Ей нелегко сейчас, нужно ухаживать за немощной дочерью и присматривать за непоседливым ребенком.
- Ваша дочь с ним спала?
Серый цвет радужек сменился грозовым, и амодарка опалила Веча гневным взглядом.
- Как вы можете думать… такое?! Как у вас язык повернулся сказать?!
Вот есть же в характерах амодаров нечто эдакое – стальное, несгибаемое. Стержень, который проявляется, когда обстоятельства заставляют их высунуть нос из скорлупы. И они обороняются, защищаются и нападают, пускай и словесно.
- Представляете, повернулся. Их нашли вместе, в подвале дома. Оба избиты до полусмерти.
Она приглушенно охнула, прижав ладонь ко рту.
- Арам жив?
- Жив, но в тяжелом состоянии. О чем мне думать? О том, что ваша дочь обвела всех вокруг пальца и умело скрывала, что якшалась с партизанами?
- Нет и еще раз нет, - сказала амодарка убежденно. - Аама бы не стала рисковать всем, дочерью не стала бы рисковать.
