Автор
Москва в начале двадцатых годов: на рассвете телефонный звонок прерывает сон профессора Свешникова. Его ждет неотложная поездка, ведь состояние больного стремительно ухудшается. Профессор готовится к непредсказуемому вызову, окутывая его атмосферой напряжения и неизвестности....
— Ничего я не смекаю, все, дед, мне пора на службу, — Агапкин решительно пошел вперед, почти побежал, но старик на своей тележке ринулся следом."
"— Погоди, минутку, погоди, не гони! Пожалей ты меня, тварь несчастную, обрубок человеческий! Сведи меня с профессором, словечко одно замолви, скажи, пусть даст мне свое магическое зелье, без ног мне очень худо живется!
— Какой профессор? Какое зелье? — спросил Федор, не останавливаясь, продолжая быстро шагать через Манежную площадь.
— Свешников профессор, Михал Владимирыч.
— С чего ты взял, что я Федя Агапкин?
— Так я ж тебя видел, давно еще, в госпитале, да только все никак не мог поймать одного, которое уж утро дежурю, тебя поджидаю, вот повезло, наконец встретились. Ты, многоуважаемый товарищ Агапкин, зришь перед собой не человека, нет, а один только ужас отчаяния, ты помоги мне, Федя.
Старик еще что-то говорил, кричал, но Федор не слушал, он побежал через площадь, к Спасским воротам, не оглядываясь, придерживая фуражку, чтобы не сдуло ветром.
— Товарищ Агапкин, вы чего так запыхались? — спросил красноармеец у моста.
— Бежал. Опаздываю, — коротко ответил Федор.
Москва, 2007Соня вылезла из душа, быстро оделась. Макс возился с дверной задвижкой.
— Позавтракать нужно обязательно, и вам, и мне, я заглянул в ваш холодильник, там пусто, — произнес он громким беззаботным голосом, выразительно взглянул на Соню и приложил палец к губам.
— Тут есть неплохое кафе поблизости, — Соня надула щеки и покрутила пальцем у виска, — я готова.
Макс молчал, пока они не вышли из подъезда. Было холодно, влажный ледяной ветер бил в лицо, Соня замотала голову шарфом, спрятала руки в карманы. Макс шел в распахнутой куртке, с голой шеей, но, казалось, вовсе не чувствовал ветра и стужи.
— У вас жучки в квартире. Я нашел один, снимать не стал. Их наверняка много. Их поставили не для вас. Для меня. Они уверены, что вы все равно никуда не денетесь, а вот мне доверять перестали. Соня, мне надо исчезнуть, я больше не могу быть одним из них. Я должен рассказать вам, — Макс болезненно сморщился, Соня заметила, что глаза его наполнились слезами. Впрочем, это могло быть из-за ветра.
Они зашли в пустое кафе, выбрали столик в углу.
