Автор
Москва в начале двадцатых годов: на рассвете телефонный звонок прерывает сон профессора Свешникова. Его ждет неотложная поездка, ведь состояние больного стремительно ухудшается. Профессор готовится к непредсказуемому вызову, окутывая его атмосферой напряжения и неизвестности....
Внутри сжалась до предела звенящая раскаленная пружина.
— Феденька, осторожно, — прошелестел у него за спиной испуганный Танин шепот.
— Тут вот как раз местечко освободилось в женской, по бандитизму, уголовницы, они, знаете, народ простой, бодрый, авось Татьяна Михайловна и взбодрится, — невозмутимо щебетал приятный тенор.
Федор боялся шевельнуться, он знал, любое движение приведет к одному результату: пружина распрямится, пальцы его превратятся в клешни, сомкнутся на пухлом белом горле Мухина.
«Интересно, улетит ли муха, когда он забьется в агонии?» — подумал Федор.
— Как скажете, так и будет, товарищ Агапкин. — Рука Мухина мягко легла на телефонную трубку. — Ваш выбор, вам решать.
— Пишите постановление, — хрипло произнес Федор и все-таки шевельнулся, протянул руку, сцепил пальцы на пухлом влажном запястье следователя, — пишите: гражданка Данилова Т.М. освобождается из под стражи ввиду отсутствия состава преступления.
— Ну, вы руку-то, руку пустите, товарищ Агапкин, я левой писать не смогу. Да и Татьяне Михайловне надо покамест покинуть нас.
Федор почти разжал пальцы, но опять их стиснул.
— На минуточку, только на минуточку, — ласково пояснил Мухин, — в коридоре обождет Татьяна Михайловна, с ней товарищ пятый побудет.
Федор разжал пальцы, схватил трубку аппарата внутренней связи, набрал номер кабинета Бокия. Глеб Иванович ответил не сразу, и опять сжалась внутри пружина: вдруг нет его в кабинете?
— Да, Федя, я иду к вам, — прозвучал наконец его напряженный голос, — ты поймал меня в дверях.
— Не дайте им увести ее, стойте рядом, в коридоре, — быстро проговорил Федор по французски.
Опытный конспиратор Бокий ничего не стал уточнять, не задал ни единого вопроса, ответил тоже по французски:
— Понял. Буду через три минуты.
Пока Федор говорил, Мухин успел выскользнуть из-за стола, аккуратно, под локотки, вывести в коридор Таню. В дверном проеме мелькнула темная фигура пятого. Дверь закрылась, ключ повернулся в замке. Мухин подошел к Федору почти вплотную, и стало видно, как муха на щеке перебирает лапками.
— Письмо, пожалуйста, — произнес Мухин тоже по французски.
— Сначала постановление, — по русски потребовал Федор и легонько подтолкнул его к столу.
— Месье Агапкин, ну зачем эти формальности, мы свои люди, будьте любезны письмо, а постановление уж готово, вот, извольте взглянуть, э, нет, месье, пока только из моих рук. Ой, ой, не тяните вы так, порвете, бумага тонкая.
Муха наконец слетела с насиженного местечка, заметалась под потолком.
