Автор
Москва в начале двадцатых годов: на рассвете телефонный звонок прерывает сон профессора Свешникова. Его ждет неотложная поездка, ведь состояние больного стремительно ухудшается. Профессор готовится к непредсказуемому вызову, окутывая его атмосферой напряжения и неизвестности....
Он не услышал, даже головы не повернул. Неизвестно откуда явился Чан, влез внутрь, волоча большой пластиковый мешок.
— Госпожа нужно одеться, госпожа продрог, бр-р, ветер холодный.
В мешке оказались высокие теплые сапоги, шуба из какого-то шелковистого легкого меха. Чан ловко обул Соню, накинул ей на плечи шубу.
— Уберите Гудрун, — повторила она.
Хот продолжал сидеть неподвижно. Лицо его тонуло в темноте, слепящий свет прожектора бил ему в затылок.
— Госпожа не беспокоить хозяин, важный момент, очень важный, соблюдать тишину, госпожа будет отдохнуть, хозяин не беспокоить, — ворковал Чан.
Йоруба успел выскочить из кабины, ждал Соню внизу у лесенки, задрав голову и протянув руки навстречу.
— Я не спущусь, пока не уберут Гудрун! — крикнула ему Соня.
Йоруба оскалил белые зубы, кивнул, повернулся и громко прокричал что-то по шамбальски.
Через минуту на площадке осталась только одна фигура в комбинезоне. Чан повел Соню в лабораторный корпус, там было пусто, тихо. Соня хотела подняться наверх, но Чан остановил ее:
— Не сюда, госпожа, идем, идем, госпожа будет отдохнуть.
В углу нижнего холла была неприметная дверь, Чан открыл ее с помощью электронной карточки, повел Соню по узкому коридору, к лестнице.
— Я не пойду в хранилище, там душно, пусти руку!
— Хороший воздух, госпожа, теперь хороший воздух, не волнуйся, госпожа, хозяин скоро, хозяин не оставит госпожа.
Распахнулась толстенная стальная дверь, вспыхнул ярчайший свет. Обстановка в комнате-сейфе изменилась.
— Воды принеси мне, — сказала Соня, падая в кресло.
— Может быть, вина, фруктов? Все, что госпоже угодно, Чан сделает все для госпожи.
— Чан сделает все? Ну, так выведи меня отсюда, отвези домой, в Москву.
Чан согнул коленки, хлопнул себя по животу и принялся тонко хихикать:
— Какой смешной юмор, госпожа, очень смешной юмор.
— Пошел вон.
Рядом что-то стукнуло, звякнуло, прошуршало. Чан удалился, почти бесшумно закрыв тяжеленную дверь. Когда стало окончательно тихо, Соня открыла глаза, увидела на столике бутылку воды, высокий хрустальный стакан.
В хранилище было холодно, однако уже не так душно, Чан не соврал, они успели наладить нормальную вентиляцию.
