Автор
Москва в начале двадцатых годов: на рассвете телефонный звонок прерывает сон профессора Свешникова. Его ждет неотложная поездка, ведь состояние больного стремительно ухудшается. Профессор готовится к непредсказуемому вызову, окутывая его атмосферой напряжения и неизвестности....
— Ты разве не слышишь, я сказал: пойдем к Арбату! Почему ты совсем не радуешься, что я запомнил улицу?
— Я радуюсь, ты молодец, — пробормотала Таня, шагнула вперед, но вдруг остановилась.
К ним навстречу шла высокая молодая дама. Она шагала широким мужским шагом, но при этом выглядела удивительно женственно. Белая шубка, сапожки на высоких каблуках, вздернутый подбородок, гордая осанка, независимый надменный вид — все в ней выдавало человека, не изведавшего ужасов военного коммунизма.
— Добрый день, мадам Данилофф, — сказала она по французски.
Повеяло забытым, головокружительным ароматом дорогих духов. У дамы было крепкое сухое рукопожатие, из под шляпки на Таню смотрели серые, очень красивые и холодные глаза.
— Мама, кто это? — испуганно прошептал Миша.
— Вы не предупредили, что явитесь с ребенком, — строго заметила дама, — и почему я видела возле вас какого-то мужчину? Кто это?
— Никто. Посторонний человек, он подошел случайно, — виновато пробормотала Таня, — а сына я никак не могла оставить дома.
— Ну, ладно, не будем стоять на месте, мы привлекаем внимание, идемте куда-нибудь.
Они двинулись вперед, к Арбату. Миша молчал, изумленно и обиженно. Дама ему не понравилась, к тому же шли опять слишком быстро. Он вырвал руку, забежал вперед, встал, вскинув голову, уперев кулачки в бока, и громко спросил:
— Мамочка, эта белая дама кто?
— По телефону я не рискнула представиться, — сказала дама, сдержанно улыбнувшись, — меня зовут Элизабет. Я работаю в Нансеновском фонде помощи голодающим.
— Вы видели моего мужа?
— Нет. Мой муж общался с вашим мужем в Галлиполи. Могу вас поздравить, месье Данилофф присвоено звание генерала. Он передал для вас письмо, однако мы с мужем решили, что это может быть опасно. Ваш отец служит у Ленина.
— Мой отец врач, он вовсе им не служит.
— Ну, не знаю, как это называется. Он часто бывает в Кремле. По нашим сведениям, туда пускают только проверенных людей, членов большевистской партии.
— Нет, он не состоит в партии, он просто консультирует, лечит их. Где же письмо?
У Тани сел голос, она могла говорить только шепотом.
— Я уже объяснила, письма у меня нет. Когда мы отправлялись в эту страну, нас предупредили, что при всем кажущемся хаосе тайная полиция, ВЧК, здесь работает великолепно, особенно это касается Москвы и Петрограда. Я и так сильно рискую, встречаясь с вами.
