Автор
Москва в начале двадцатых годов: на рассвете телефонный звонок прерывает сон профессора Свешникова. Его ждет неотложная поездка, ведь состояние больного стремительно ухудшается. Профессор готовится к непредсказуемому вызову, окутывая его атмосферой напряжения и неизвестности....
Но поскольку месье Данилофф ранен, я не сочла возможным пренебречь обещанием, пусть даже данным не мной, а моим мужем.
— Ранен?
Таня остановилась, сильно сжала Мишину руку. Ей было известно, что в ноябре двадцатого Павла, тяжело раненного, полумертвого вывезли из Ялты, когда эвакуировалась армия Врангеля. Она знала, что он выжил, служит в штабе генерала Кутепова в Галлиполи.
— Не надо так пугаться, теперь опасность для жизни миновала, — смягчилась дама, заметив, как побледнела Таня.
— Это уже третье ранение."
"— Третье? Да, неприятно.
— Благодарю вас, Элизабет. Скажите, как это могло произойти? Там ведь нет боевых действий.
— О, там есть нечто другое, едва ли не худшее. Разочарование. Деградация. Кое кто не выдерживает, сходит с ума. Одному молодому капитану померещилось, будто генерал Данилофф — красный шпион, на том основании, что его тесть в Москве лечит Ленина, ну и еще, при генерале живет еврейский юноша, Джозеф Кац.
— Джозеф Кац? Ося! Боже мой, о нем так давно не было вестей. Скажите, как он? Я не видела его сто лет.
— Джозеф — прелестный мальчик, талантливый журналист, своего рода феномен. В столь юном возрасте уже приобрел популярность, пишет забавные очерки для французских газет. Именно он привел моего мужа к месье Данилофф в госпиталь.
— Ося пишет по французски? Его печатают? Простите, у меня голова идет кругом.
— Перестаньте. Джозеф и ваш отец тут абсолютно ни при чем. Что за странная манера у вас, русских, все усложнять и добавлять себе страданий, которых у вас и так сверх всякой меры? Стрелял сумасшедший. Хотел убить, но только прострелил плечо. Сама по себе рана пустяковая, однако помощь подоспела не сразу, месье Данилофф потерял много крови.
— Когда это случилось?
— Полтора месяца назад, в начале октября.
— С седьмого на восьмое, — чуть слышно, по русски, повторила Таня, — именно в ту ночь. Господи, что я наделала.
— Теперь самое главное, — Элизабет огляделась, заговорила быстро и тихо. — Французские власти не заинтересованы, чтобы в Галлиполи образовалась боеспособная русская армия. Они делают все возможное, чтобы солдаты и офицеры разъехались в разные стороны, подальше.
