Хм, неплохо.
– Даже не думай, что тебе удастся отвертеться! – Она выхватывает тетрадь с сочинением из его рук и кладёт в общую стопку. – Я с тебя не слезу, пока не услышу этот доклад!
– Не слезете? Да вы горячая штучка, Елена Владимировна! – Наклоняется он к ней.
Учительница, краснея, отмахивается от него тетрадью:
– Иди уже! – И, качая головой, добавляет: – Негодник!
Ещё не покинувшие класс ученики хихикают, а я наблюдаю за тем, как Кай кладёт руку на талию той девушке, которая кинула ему записку. Из кабинета они выходят, обнявшись.
Уже позже, в столовой, я снова вижу эту парочку. Она сидит у него на коленях, а он пытается поймать зубами край энергетического батончика, которым она его дразнит. С ними ещё несколько ребят: парни и девушки, некоторых из них я заметила у нас в классе, других видела впервые.
Мы садимся за дальний столик, и Оливия заводит беседу про то, как они в прошлом году с классом ездили на озеро, и какой потрясающий вид открывается с какой-то вышки. Я не отвожу глаз от той компании, поэтому она толкает меня локтем:
– Не смотри на них. Будет хуже. Лучше, если они тебя не замечают.
– Кто они вообще? – Спрашиваю я, переводя взгляд на тарелку с рагу.
– Богатенькие детки?
Оливия пожимает плечами.
– Некоторые из них. Но Кай – нет.
– Кто он, этот Кай? Хулиган?
– Спортсмен. – Она мешает ложкой чай.
– Все от него без ума: девочки, учителя. Даже парни готовы ему беспрекословно подчиняться. – Оливия морщит нос. – Я так понимаю, что за заслуги в спорте у нас прощается многое: и прогулы, и опоздания, и неуспеваемость.
– Это его девушка? – Интересуюсь я, бросая взгляд на сидящую у него на коленях брюнетку, которой он по-хозяйски гладит бедро.
– Ей бы хотелось этого. – Тихо отвечает она. – Но Кай не такой. Ему нужны все девушки сразу. Хочет – позовёт её, хочет – оттолкнёт. Из-за этого Эмилия и злится.
– Эмилия. – Произношу я, ковыряясь ложкой в тарелке с остывшим рагу.
Мне, может, и не хочется думать, но я вижу, как моя соседка старается держаться от них подальше. Это вызывает у меня массу вопросов и догадок. Отсюда вытекает и закономерное желание защитить её, и вопрос: как уберечься самой, если компания этих ребят действительно может представлять для меня какую-то опасность.
Уже на выходе из столовой, в общей толпе учеников, я слышу, как Эмилия, наклоняясь к уху Оливии, шепчет:
– А ты о чём написала сегодня, блаженная? О том, как молилась всё лето?
Они с подругой смеются, а затем она кидает на меня презрительный взгляд.
