Борис Тихомолов, летчик Авиации Дальнего Действия, совершил множество полетов над Берлином, Данцигом и другими городами. Его опыт в дальних перелетах и военные события формируют основу этой истории. Откроется жизнь человека, чье мужество и стремление к новым горизонтам определили его судьбу.
Впереди сплошная облачность и дождь. Влетаем в ливневый грохот. Хорошо! Каскады воды хлещут в ветровое стекло. Спокойно, не болтает. Машина словно замерла. Только вот неудобно — вода течет на колени. Пахнет озоном, прибитой пылью и деревней, какую я помню с детских лет. На душе моей празднично.
Постепенно день гаснет. Темнеет, наступает ночь. Дождь хлещет по-прежнему. Идем вслепую, на высоте триста метров. Моторы гудят, гудят. Хорошо, уютно.
— Заяц, как там пассажиры?
— Спят, товарищ командир. Я удивлен:
— Спя-ат? Вот молодцы! И девушка? Отвечает не сразу. Потом нерешительно:
— Н-нет, товарищ командир, девушка не спит.
— Хе-хе! — вмешивается Евсеев. — А что же она делает, а, Заяц?
— Она... помогает мне, — нехотя признается радист. Кроме девушки, не спит еще один, пятый пассажир. Это инструктор. Он прыгать не будет. Он отвечает за десант. На земле перед вылетом мы разработали с ним технику сбрасывания. Десантник, присев на корточки перед открытым узким люком, должен ждать энергичного толчка ногой в спину. И все!
Я прыгал с парашютом, и не раз. Не скажу, чтобы это было очень легко перебарывать в себе чувство страха перед высотой. Но чтобы тебя выталкивали в спину?! Брр!..
Дождь резко прекращается, и мы освобождаемся из облачного тлена. Слева и сзади в чистом, умытом небе висит огрызок луны. Ее отражение бежит за нами по земле. Догадываюсь: болота. Значит, мы где-то возле Пинска. Ага, вот и река! Наверное, Припять. Вынимаю карту из-за голенища, ориентируюсь. Точно Припять!
— Припять! — говорит Евсеев. — Через двенадцать минут будет Пинск. Обойдем?
— Справа сзади на нашей высоте вижу самолет, — докладывает Заяц. — Идет нашим курсом.
Впереди па земле медленно зажегся свет. Ясно — посадочный прожектор.
— Аэродром! — говорит штурман. — По кругу ходят самолеты.
— Эх, бомбочки бы сюда! — вздыхает Заяц.
— Хорошо бы! — соглашаюсь я.
Меня душит бессильная злоба. Г-гады! Сволочи! На нашей земле!
Оборачиваюсь. Самолет, очевидно "Юнкерс-88", идет с зажженными огнями. Если убавить скорость и дать ему возможность пройти над нами, можно отлично вспороть фашисту брюхо кинжальным огнем наших пулеметов.
Соблазн велик. Рука сама тянется к секторам газа. Обороты убавлены, скорость снижается. Глядя назад, поджимаю ножным управлением свою машину под фашистский бомбардировщик. Он нагоняет нас. Ближе, ближе! Ярко горят на крыльях огни. Вот он уже рядом, почти над нами. Мне уже видны его синеватые выхлопы моторов.