Исполинах на плечах и колотя каблуками по каменному полу, звенели металлические кольца их брони. Атмосфера в зале Знамен Бастиона была мрачной и напряженной, словно древний коровник под грубым слоем извилистых камней. Камины вспыхивали жарким пламенем, развеваясь белыми туманными колечками дыма, создавая еще большее ощущение уюта и тепла в этом холодном месте....
После долгого отсутствия при дворе он приехал на празднество Долгой Ночи; принцесса надеялась, что он снова отправится восвояси и вернется к своим обязанностям — жечь деревеньки и забивать пейзан. Амброз придавал ему слишком большое значение — и в прошлом, и сейчас. Гренвилл был более молодой и сильной копией самого короля — не такой высокий и жирный, но с такими же желтыми глазами и бронзовой лопатой бороды. Он намеренно носил те же зеленые и золотые цвета, если вдруг кто сразу не разглядел фамильного сходства.
— Великолепно! — вздохнул Кортни.
— Верно подмечено. В нем действительно есть нечто монументальное.
— У меня самый чувствительный орган — селезенка."
"— Монархия никогда не обходится без отбросов — королевских бастардов, — сказала Малинда, чтобы тоже блеснуть злоязычием — о браке родителей Кортни никогда официально не объявлялось. — В Шивиале, в отличие от других стран, их не признают.
Маленький человечек обернулся к ней, при этом ему пришлось задрать голову. Он обильно потел, и пудра на лице пошла пятнами. Похоже, сейчас в его жизни наступил благополучный период: на пальцах Кортни сверкали кольца, покрой стильной и дорогой одежды скрывал природную бочкообразность фигуры.
Он растянул накрашенные губы в улыбке.
— Все когда-нибудь случается в первый раз, дорогая. К тому же Гренвилл всегда был исключением.
— В каком смысле?
— Ну… — Он просиял и приблизился к Малинде с таким видом, словно собирался открыть ей величайшую тайну.
Сейчас Амброзу исполнилось пятьдесят лет, шел пятьдесят первый, Гренвиллу было тридцать шесть. Малинда никогда раньше не производила подсчетов.
