Автор
Полосы света лениво лежали на траве, убаюкивая березовые ветви, словно белые шелковые занавески. Лида вспомнила рассказы своей няни о русалках — эти женщины-волшебницы весело веселились на ветвях в Русальную неделю, пилича свет и луну своим чародейным шепотом... Однако сегодняшнее утро не принесло ни опасностей, ни диковинок. Лида была просто там, где должна быть, ничем не выделяясь среди других....
– Так что тебе, Модест, мешкать не следует, – наставительно произнесла между тем Авдотья Валерьяновна. – Нынче же ночью надлежит тебе добраться до этой девки и возобладать над ней. Тогда ей придется идти с тобой под венец, желает она этого сейчас или нет. И все ее приданое твоим будет, а значит, ты и тантиньку свою любящую не забудешь! Я поначалу огорчилась, что Иона ее в мезонин переселил, а теперь вижу, что старый дурень сам себя перехитрил: наша спальня далеко, там не услышать, даже если она кричать начнет.
– А почему бы ей начать кричать? – самодовольно вопросил Модест. – Чай, обучен я любовным премудростям!
– Ну мало ли, – с туманным выражением пробормотала Авдотья Валерьяновна. – Из скромности…
«Ах вы мерзкие! Отвратительные! Да как вы смеете?!» – чуть не завопила Лида, но вовремя прикусила язык.
Мысль о том, что по какой-то несчастной прихоти судьбы ей придется вдруг оказаться в объятиях Модеста Филимоновича, наполняла ее такой же гадливостью, какую испытывает человек, если на него, к примеру, вдруг сваливается сороконожка или еще какая-нибудь мерзопакостная ползучая тварь.
Лида вспомнила, до чего же ей было не по себе остаться в обществе Авдотьи Валерьяновны и ее племянничка, когда Иона Петрович в разгар ужина, еще до того, как подали сладкое, с помощью Касьяна поднялся со своего места и вышел, объяснив, что вспомнил о каком-то неотложном деле.
