Автор
Полосы света лениво лежали на траве, убаюкивая березовые ветви, словно белые шелковые занавески. Лида вспомнила рассказы своей няни о русалках — эти женщины-волшебницы весело веселились на ветвях в Русальную неделю, пилича свет и луну своим чародейным шепотом... Однако сегодняшнее утро не принесло ни опасностей, ни диковинок. Лида была просто там, где должна быть, ничем не выделяясь среди других....
Впрочем, говорили также, что родственники покойного сами могут эту душу увидеть в зеркале, и тогда тот, кто встретится взглядом с мертвыми глазами, тоже умрет."
"Лида достала из кармана зеркальце и заглянула в него не без опаски, поднеся свечу поближе к лицу, чтобы разглядеть себя как можно лучше. Тут легким ветерком понесло из окна, темные тени побежали по лицу, и Лиде показалось, что она и впрямь страшна как… как ведьма из сказок! Однако ветерок немедленно стих, и в зеркале отразилось прелестное девичье лицо.
– Ослепли они все, что ли? – пробормотала Лида, любуясь собой.
Нет, ну в самом деле, она была настолько хороша, что даже мысль о том, что Протасов может увлечься кем-то другим, какими-то там марфушами или авдотьями валерьяновнами, показалась совершенно нелепой!
Она убрала зеркальце в карман, потянулась, зевнула… в самом деле, надо поспать, чтобы набраться сил перед предутренним бдением у гроба Ионы Петровича.
В эту минуту под окном, выходившим на главное крыльцо, раздались возбужденные голоса, крики, топот.
Встревоженная Лида перевесилась через подоконник и прислушалась.
– Повесился! Касьян повесился! – донесся до нее чей-то испуганный вопль, и тут же Протасов и Авдотья Валерьяновна вместе выскочили на крыльцо и побежали в сторону каретного двора.
Лида прижала руки к груди, зажмурилась. Касьян повесился, как бы подтвердив этим свою вину. Неужели Василий Дмитриевич не понимает, что кучер не мог совершить это преступление по своему умыслу? Нет, без сомнения, его науськала Авдотья Валерьяновна! Но Протасов сейчас рядом с ней… значит, Модест Филимонович был прав! Получается, они и в самом деле сообщники?!
Не помня себя, Лида вернулась к кровати и упала на нее.
Слезы полились из глаз, и Лида почувствовала, что они щиплют лицо, как если бы оно было покрыто глубокими царапинами. Однако на ощупь лицо оставалось гладким – о том же свидетельствовало и зеркальце.
От тревоги Лиду начал бить озноб.
