Семидесятилетняя бабушка внезапно становится молодой девушкой в фантастическом мире с дирижаблями и драконами. Ей предстоит разобраться в новой жизни, своей личности и найти своё место в совершенно чужой реальности, полной неожиданностей и опасностей.
— Так, может, у этого была действительно интересная вещь?
Алекс проводил взглядом изобретателя, которого официанты оттаскивали подальше от ресторана, и вздохнул:
— Все возможно. Но место и время он выбрал неудачное.
— Простите нас за это неприятное происшествие! — возник рядом хозяин заведения с официантами, которые быстро убирали наши уже пустые тарелки и ставили перед нами чашечки с кофе и каким-то десертом, который мы не заказывали. — Это комплимент от нашего заведения, и вообще обед сегодня за наш счет. Надеюсь, это досадное происшествие не оставит у вас плохих воспоминаний и вы еще обязательно снова к нам заглянете.
Алекс снисходительно кивнул.
Когда мы остались одни, я попробовала десерт, оказавшийся действительно очень вкусным.
— Иногда связываться с такими изобретателями бывает очень выгодно. И я сейчас не только про обед… Этот Эштайн воплощает в жизнь действительно хорошую идею. Может, стоит дать ему шанс?
Алекс тоже попробовал десерт, внимательно на меня посмотрел и неопределенно кивнул.
Когда мы садились в машину и к нам снова робко подошел Эштайн, Алекс его не прогнал:
— Садитесь, покажете нам ваше изобретение в поместье. Моему сыну тоже будет интересно взглянуть на ваш… — он посмотрел на большую сумку на плече Эштайга, — агрегат.
Глава 23. Жизнь движется вперед
На ужине гости поместья так и не появились. Хотя уезжать, похоже, тоже не собирались. За остаток дня я увидела виконтессу лишь однажды мельком, а Леона дважды — он встречал и провожал вызванного из города лекаря. Оказалось, что у Лары началась сильнейшая мигрень, которая никак не хотела отступать.
— Неужели даже лекарь не смог ей помочь? — спросила я.
— Не совсем, — устало вздохнул Леон. — Это все-таки голова, а в этом захолустье по этому профилю нормальных лекарей нет. У Лары редко бывают такие сильные приступы, но когда они начинаются, унять их может только королевский лекарь.
— Мне очень жаль. Если я могу чем-то помочь — только скажите, — посочувствовала я.
Леон выглядел по-настоящему расстроенным и искренне переживал за жену. А после рассказов слуг о том, как она его выматывала в такие моменты и как отвратительно себя вела, я поняла, что виконт очень сильно ее любит. Другой бы уже сто раз на все наплевал и сбежал от такой стервы. Да и иначе объяснить его терпение и попустительское отношение к выходкам Лары, да хотя бы по отношению к его собственному брату, я объяснить не могла. Оттого Леона было особенно жалко. По сути, он неплохой человек.
