Подойдя к комоду розового дерева, девушка любовно коснулась щеток с ручками из черного оникса, все еще лежавших тут, словно в ожидании прикосновения хозяина, а потом встала на цыпочки, чтобы дотянуться до висевшего над комодом зеркала, но смогла увидеть лишь лоб и глаза.
«Какой же он был высокий», – подумала она, грустно улыбаясь.
Из спальни дверь вела еще в три комнаты – гардеробную, кабинет, уставленный книжными полками и мягкими кожаными креслами.
Войдя в третью комнату, Алекс не сдержала громкого возгласа восхищения. Перед ней было огромное полукруглое помещение, облицованное черным мрамором с золотыми прожилками, с гигантским круглым мраморным углублением в центре.
– Боже, что это такое? – удивилась девушка.
– Ванная, ваша милость, – пояснил лакей, снова кланяясь.
– Ванная? – повторила Александра потрясенно, глядя на позолоченные краны и тонкие мраморные колонны, расставленные по периметру бассейна. С застекленного потолка лился свет.
– Мастер Джордан – горячий сторонник модернизации, ваша светлость, – с трудом выговорил лакей, и Александра снова поразилась – на сей раз гордости и любви, звучавшим в голосе старого слуги.
– Прошу, называйте меня просто «мисс Александра», – попросила она улыбаясь. Но Гиббонза, по-видимому, настолько возмутила сама мысль о подобной вольности, что Александра поспешно поправилась:
– «Леди Александра» в таком случае. Вы хорошо знали моего мужа?
– Лучше остальных слуг, если не считать мистера Смарта, старшего конюха.
Поняв, что нашел в леди Александре благодарную аудиторию, Гиббонз немедленно вызвался показать ей дом и окрестности. Экскурсия продолжалась три часа и включала посещение любимых мест Джордана и знакомство с мистером Смартом, который предложил рассказать «все о мастере Джордане», когда она спустится в конюшни.
Только к вечеру Гиббонз наконец завершил показ, отведя напоследок Александру еще в два места, одно из которых немедленно полюбилось ей – длинная галерея с двойным рядом фамильных портретов во весь рост, в одинаковых позолоченных рамах.
– Мой муж был красивее всех, – объявила Александра, изучив каждый портрет.
– Мы с мистером Хиггинсом все время твердим то же самое – Но его портрета здесь нет.
– Я слышал, как его светлость говорил мастеру Энтони, будто у него есть чем заняться и без того, чтобы выстаивать часами перед художником. – Он кивнул на два. портрета в верхнем ряду:
– Вот его светлость: на этом – совсем еще малыш, а здесь – в шестнадцать лет. Его папа велел ему позировать, и мастер Джордан рвал и метал."
"Улыбка осветила бледное лицо Александры, неотрывно смотревшей на маленького мальчика с черными курчавыми волосами, стоявшего подле прелестной белокурой дамы с томными серыми глазами.