– Я была наивным ребенком. Теперь же стала взрослой женщиной и познала поцелуи других мужчин, которые ни в чем вам не уступают… а может, и превосходят!
Вместо ответа Джордан запустил пальцы в тяжелую копну волос на затылке и резко дернул, так что ее голова беспомощно запрокинулась.
– Сколько их было? – процедил он сквозь зубы, не замечая, как дергается жилка на щеке.
– Десятки! Сотни! – задохнулась Алекс.
– В таком случае, – вкрадчиво-угрожающе протянул он, – вы, должно быть, достаточно опытны, чтобы заставить пылать в жару меня.
И прежде чем она успела ответить, его губы прижались к ее рту, яростно, властно, в безжалостном, терзающем поцелуе, совершенно непохожем на нежные поцелуи Тони или на те украденные потерявшими голову поклонниками, стремившимися узнать, не позволит ли она им большие вольности. Этот поцелуй не был похож на другие еще и потому, что, несмотря на внешнюю жестокость, в нем крылась некая требовательная сила – будто он безмолвно убеждал ее ответить ему, обещая, что, если она покорится, поцелуй станет куда нежнее… томительнее… сладострастнее…
Алекс затрепетала от ужаса и потрясения, как только его губы стали чуть мягче и шевельнулись со сладостной настойчивостью, упиваясь ее прохладным ртом, побуждая к ответной ласке.
Раздавшееся позади сдавленное восклицание побудило Джордана разжать руки, и Александра стремительно развернулась, но муж немедленно прижал ее к себе еще крепче. Оба уставились на оцепеневшего Хиггинса, за спиной которого виднелись трое не менее ошеломленных джентльменов; один из них был лорд Камден. Все четверо замерли как вкопанные.
– Прошу… прошу прощения, ваша светлость, – выдавил Хиггинс, потерявший самообладание впервые с тех пор, как Александра его знала. – Кажется, вы сами велели… что, как только приедет граф…
– Проводите гостей в библиотеку. Я присоединюсь к ум через четверть часа, – коротко приказал Джордан.
Посетители вышли, но Александра заметила едва скрываемые улыбки на их лицах и обернулась к Джордану, сгорая от бешенства и унижения.
– Они, конечно, посчитают, что мы будем целоваться еще пятнадцать минут! – взорвалась она. – Надеюсь, вы удовлетворены, вы…
– Удовлетворен? – насмешливо перебил Джордан, продолжая изучать неукротимую, незнакомую, безумно желанную молодую женщину. Куда делись ее непокорные локоны? Куда пропало обожание? Куда исчез озорной сорванец, на котором он женился? Перед ним стояла поразительно красивая дама, при взгляде на которую его охватывало неудержимое, непонятное, необъяснимое желание покорить и заставить отвечать на ласки, как когда-то.
– Удовлетворен? – повторил Джордан. – Этой жалкой пародией на поцелуй? Сомневаюсь.
– Я не это хотела сказать! – в отчаянии выкрикнула Александра.