Автор
В Нечто чудесное — мир безграничного желания и мгновенных перемен. Блондинка с обнаженными формами прячется от глаз, пристально всматриваясь в молодого человека, а тот выглядывает на улицу, где веселятся гости. Так начинается этот дьявольски манящий роман, полный необъятных возможностей и невероятных пертурбаций....
Старая деревенская повитуха исподтишка покосилась на кровавые повязки и смертельно бледное лицо герцогини и, быстро подойдя, попыталась нащупать пульс. Кони тронули, и старуха, повернувшись к остальным, печально покачала головой. Женщины, с которыми Александра подружилась еще полтора года назад, которым помогала и которых поддерживала, стали, глядя вслед экипажу, всхлипывать. Теперь на поляне, только десять минут назад звеневшей веселым смехом, раздавались лишь громкие рыдания.
Глава 31
Джордан поднял голову и, увидев сокрушенное лицо доктора Денверса, выходившего из спальни Александры, едва не завопил от боли и тоски.
– Мне очень жаль, – тихо сказал доктор убитым горем родственникам и друзьям, ожидавшим в холле. – Я бессилен ее спасти. Она с самого начала была безнадежна.
Вдовствующая герцогиня прижала к губам платок и, рыдая, прислонилась к плечу Тони. Мелани бросилась на шею мужу. Джон Камден обнял плачущую жену за плечи и повел вниз, где мучился неизвестностью Родди Карстерз. Доктор подошел к Джордану:
– Вы можете войти к ней, попрощаться… но она вряд ли вас услышит.
– Она не почувствует боли, Джордан, даю слово.
Горло Джордана спазматически сжалось, и, пригвоздив к месту ни в чем не повинного врача взглядом, исполненным бессильной ярости, он вбежал в комнату.
У кровати горели свечи. Александра лежала неподвижная, мертвенно-бледная. Лишь грудь едва поднималась и опускалась.
Попытавшись проглотить ком в горле, Джордан сел на стул рядом с кроватью и всмотрелся в любимое лицо, стараясь запомнить каждую черту. «У нее такая гладкая кожа, – с болью подумал он, – невероятно длинные ресницы, словно темные веера на щеках… Она не дышит!» – Нет, не умирай! – хрипло выкрикнул он и схватил вялую руку, стараясь нащупать пульс. – Не умирай! Почувствовав слабые, почти неразличимые нитевидные удары, Джордан облегченно вздохнул и неожиданно понял, что не может больше молчать.
– Послушай меня, – продолжал Джордан, почему-то твердо убежденный, что она останется жить, если поймет, как много значит для него. – Послушай, какова была моя жизнь, пока ты не ворвалась в нее. в этих своих ржавых доспехах.
