Автор
Воспоминания летят прямо мне в лицо, слова обжигают каждый уголок детского сознания, и вера в доброе рушится. Здесь, в мире с масочными шутками и жестокими играми, мальчишка десяти лет уродливо тычет в книгу с изображением гоблина, отвергая красоту ребенка.
Волнами чувствую, насколько тяжело ему откровенничать, но находит в себе силы продолжить.
— Только жену убили, а дочку пришлось спрятать в детском доме. Хочешь такую же судьбу Алисе?
— Нет, но я не допущу такого же.
— Я тоже так думал. Только не было и дня, чтобы я не пришел к Марине на могилу с цветами.
Один раз я уже думал, что она мертва, когда выл у чужой могилы. Прекрасно знаю это чувство, мне и объяснять не нужно.
— Дайте мне увидеться с ней. Я все решу, — наступаю на него. Ссориться не собираюсь, но отступать тоже не буду.
— Федулов, исчезни, — садится обратно в гелик. Стучу по капоту, кричу. Один хуй делает вид, что не слышит. Уезжают.
Бегу за ними несколько метров, дыхалка сбивается.
Сука! Сука! Сука!
Падаю на колени, вколачивая кулаки в грязь. Как же, сука, больно то. Кто-то сзади пытается меня успокоить, но зверь внутри уже рычит и рвет все на части.
— Парень, хватит! Угробишь себя. Вставай, — Кристенко с его бойцами поднимает меня. Рычу, брыкаюсь.
— Да нашел я лазейку. Угомонись ты, — отвешивает жесткую пощечину, приводя в чувство.
— Что? — ошалело вскидываю глаза.
— Решаем вопрос с Ткачом. У нас все шансы.
В какой-то момент кажется, что тучи на небе рассеиваются, и появляется слабый луч надежды.
Ты ли это, Господь? Спасибо, очень больно.
Глава 42
Наши дни
Стучу костяшками пальцев по тяжелой дубовой двери, ожидая отклика, но там молчание. Разочарованно вздыхаю, так долго собиралась начать этот разговор, хотелось побыстрее выговориться, но видимо отца дома нет.
Все время думаю о Паше, прокручивая в мыслях нашу последнюю ночь. Сейчас мне остро необходимо сказать, как сильно я полюбила его, как благодарна, что он показал какая любовь может быть. Да, не очень правильная, но в нашей ситуации про экологичность и заикаться не стоит.
И больше всего сожалею, что у меня не хватило смелости сказать ему правду.
Сказать, что я это Я.
— Отец, ты здесь? — подаю голос и повторно стучу.
— Да, — очень тихо и хрипло, но я различаю его голос за дверью. И какого черта он не реагировал на стук?
— Могу я войти?
— Валяй, — откликается в ответ. Голос, кажется, пьяный. Надеюсь он не причинит мне вреда в таком состоянии.
