В холодном городе Грааг необычайно белый снег приукрашивает старые улицы, делая их напоминанием о празднике. Я шагаю среди этих славных стен в поисках отражений прошлого и мгновенного будущего, когда каждый путь становится частью истории.
Его высочество Арчибальд три года назад предлагал всё оплатить, но я отказалась. Иметь свою лабораторию и возможность заниматься магической наукой, получить орден Золотого орла — это одно, но брать деньги за то, что на тот момент было рискованным экспериментом, неправильно.
В общем, жила я по-прежнему в общежитии университета, и собиралась жить так ещё два года, а потом купить небольшую квартиру. За три года аспирантуры и работы в госпитале я скопила вполне приличную сумму, достаточную для первого взноса."
"День, когда я переступлю порог собственного жилья, точно будет знаменательным, но пока я двигалась через Университетский парк по направлению к общежитию, наслаждаясь чудесными пейзажами.
… И я вдруг вспомнила, как всё начиналось.
Тогда, в день вступительного экзамена, стояла страшная жара. Июнь выдался удивительно душным, дождей не было недели две, и на улицах было совершенно невыносимо дышать.
А внутри университета царила прохлада, и от разницы температур у меня моментально похолодели руки и повлажнел лоб. Страшно… Как же страшно было дожидаться своей очереди, чтобы войти в огромную деревянную дверь, за которой сидела приёмная комиссия.
Мне было шестнадцать лет. Маленькая безродная девочка, почти ребёнок, в дешёвом зелёном платье — в цвет глаз — с двумя тёмными косичками и алыми от волнения щеками.
Одиннадцать магов, и каждый из них смотрел на меня внимательно и цепко. А я, наоборот, не видела почти никого, кроме архимагистра Бертрана Арманиуса…
… Который сказал сразу, как я вошла:
— Вы не приняты. Можете идти.
Я застыла, как громом поражённая. Я ведь ещё даже не успела дойти до места, где полагалось стоять экзаменуемому, только вошла в зал.
— Простите?.
— Вы не приняты, — повторил ректор университета громче. — Вы можете идти и не тратить наше время.
— Берт, — седой мужчина в очках, сидящий рядом с архимагистром, поморщился. — Можно было бы деликатнее.
— К демонам деликатность, — огрызнулся Арманиус. — За дверью ещё сто пятьдесят абитуриентов. Что вы застыли? Я же сказал — можете идти!
Наверное, страх придал мне сил.
— Но почему? — выдохнула я.
