В холодном городе Грааг необычайно белый снег приукрашивает старые улицы, делая их напоминанием о празднике. Я шагаю среди этих славных стен в поисках отражений прошлого и мгновенного будущего, когда каждый путь становится частью истории.
И закон Арчибальда… Неужели они его примут? Будут жениться на не-аристократках — лишатся родовой магии.
— Это точно неизвестно, — возразила я. — Прецедентов-то не было.
— Ну как это — не было? — возмутился Рон. — Внебрачных-то детей полно!
— Может, в этом и дело? В браке, то есть. Если дети будут брачные, то у них появится родовая магия?
— Сомнительная теория. Брачный ритуал — ритуал немагический.
— Что гадать? — махнула я рукой. — Если закон примут, узнаем, в брачных клятвах дело или нет.
— Если примут… — эхом повторил Рон.
После того как мы с другом всё съели, выпили и наболтались, он, как обычно, вызвался проводить меня до общежития. Рон так делал всегда — с улыбкой говорил, что пьяных женщин нельзя оставлять без присмотра поздно вечером.
До пьяной мне было, конечно, далеко — всего-то один бокал пива, да и съела я много. Голова даже не затуманилась. Но от сопровождения я никогда не отказывалась, считая, что без присмотра поздно вечером нельзя оставлять любых женщин, а не только пьяных.
И пока мы шли к общежитию, Рон казался мне каким-то напряжённым, дёрганым. Улыбка его была деревянной, неестественной, и глаза странно бегали, хотя в полумраке было плохо видно, и я решила, что мне чудится.
И когда мы уже свернули на аллею, ведущую прямо ко входу в общежитие, Рон вдруг остановился. Я вопросительно посмотрела на него, почему-то занервничав.
— Что такое?..
Щека друга дёрнулась.
— Извини, — сказал он тихо. — Ничего личного, Энни.
А в следующую секунду я провалилась в темноту.
ΓЛАВА ДЕСЯТАЯ
Церемония подтверждения власти должна была начаться в десять утра, и ровно в девять в дом Арманиуса постучались два незнакомых сотрудника комитета в штатском, суровые и мрачные, будто они на похороны собирались, а не на праздник. Впрочем, с учётом того, что творилось в последнее время…
Берт тоже тревожился. Никогда в жизни он не воспринимал эту дурацкую ежегодную церемонию на День Альганны, когда на площадь выносили Венец власти, снимали магический колпак и смотрели, как артефакт летит по воздуху прямо на голову правящего монарха, словно нечто опасное.
Теперь же эта церемония казалась Берту крайне опасной для жизни Арена.
