В холодном городе Грааг необычайно белый снег приукрашивает старые улицы, делая их напоминанием о празднике. Я шагаю среди этих славных стен в поисках отражений прошлого и мгновенного будущего, когда каждый путь становится частью истории.
— Было бы хотя бы двадцать! Ну пятнадцать! Но две!!
— Знаешь, — усмехнулся Валлиус, — если бы у этой девочки было хотя бы немного побольше дара, она бы горы свернула и научилась вспять реки поворачивать. Так что нам, может, повезло, что у неё всего лишь две магоктавы.
У Берта появилось ощущение, что он со стеной разговаривает.
— Йон… хорошо, допустим, я подпишу. Как она экзамены будет сдавать?
— Это уже её проблемы, не твои. Знаешь, я даю своим пациентам рекомендации, как они должны себя вести после выписки из госпиталя, но следить за тем, выполняют ли они их — уже не моя обязанность.
Врачебная железная логика.
— Ладно. Пойми ты, если мы примем эту… Эн Рин, появятся еще другие — Ри Нэн, Ни Рэн и прочие, — которые тоже захотят учиться в университете. Этим мы создадим определённый прецедент, понимаешь?
— Ерунда, — отмахнулся Валлиус. — Как повалят, так и отвалят. У нас ты есть в качестве цепного пса. Всех прогонишь. Но её не принимать, Берт — преступление.
Несколько секунд Арманиус молча смотрел на своего университетского наставника, давно ставшего другом, и не мог придумать, что бы такое ещё сказать, дабы уговорить…
А потом плюнул и поставил подпись на приказе.
Всё равно ведь не выдержит, вылетит на первой же сессии. Не может быть иначе.
Не может быть. И всё тут.
Теперь, вспомнив и экзамены, и этот разговор, Арманиус испытал весьма противоречивые чувства.
С одной стороны, он был прав тогда. Вероятность того, что из Эн Рин выйдет толк, была куда меньше обратной, и ректор не видел смысла рисковать. Но прошло десять лет, и история рассудила иначе.
Хотя… какая уж там история. Девчонка эта сама творила свою историю. Сама придумала способ сдавать экзамены по предметам, где требовались магоктавы, сама выдержала травлю, которая наверняка была, и сама пошла в аспирантуру, взяв тему, считавшуюся безнадёжной.
Недостойная, значит… Что ж, по крайней мере теперь понятно, почему Эн его недолюбливает.
С её-то гордостью это совсем не удивительно…
* * *После работы мы с Роном встретились в нашей любимой пивнушке. Вообще в Старой Грааге, как в элитном районе, было мало мест для того, чтобы посидеть с друзьями и при этом не разориться, но мы, прожив здесь десять лет, знали парочку. Трактир «Свинтус» подходил для этого идеально.
