В холодном городе Грааг необычайно белый снег приукрашивает старые улицы, делая их напоминанием о празднике. Я шагаю среди этих славных стен в поисках отражений прошлого и мгновенного будущего, когда каждый путь становится частью истории.
— Котёнка с очень острым языком.
Я улыбнулась шире.
— Скажи мне, Энни… Есть у Берта шанс выкарабкаться из этого демонского дер… из этих демонских проблем?
— Я постараюсь, Брайон. Сделаю всё возможное.
— Я сегодня говорил с его высочеством. Он сказал, если ты вытащишь Арманиуса, тебя представят к ордену Золотого орла… вновь.
Я закатила глаза.
— Лучше повысьте мне зарплату.
— Энни, — наставник засмеялся, — ты всегда была нахалкой. Сейчас в госпиталь?
— Да. Я зайду, как закончу работу.
Валлиус кивнул и отключился, а я прибавила шагу.
Орден Золотого орла… Забавно, что его высочество Арчибальд решил пожаловать мне эту награду во второй раз. Хотя однажды он ведь уже сделал исключение. Золотой орёл — орден, предназначенный исключительно для аристократов, к коим я не относилась, как было понятно из моего имени. У аристократии имя и фамилия могут начинаться только на А, Б или В (у королевской семьи — лишь на А), с приставкой «ус» в конце фамилии. Остальные буквы — для людей попроще. У самых простых, практически безродных, как у меня, имя и фамилия должны состоять не более чем из пяти букв, и не начинаться на А, Б или В.
«Вы слышали, что Эн Рин получила орден Золотого орла?!» — шумел университет тогда, три года назад.
«Да не может быть!»
«Она же безродная!»
«Она недостойна!»
Я лишь улыбалась. Недостойная… это слово эхом звучало у меня в ушах всё время обучения.
Но его высочеству Арчибальду было плевать на количество букв в моём свидетельстве о рождении. Он во многом был страшный формалист, но только не в вопросах чистоты крови и аристократизма.
Конечно, это не могло не породить слухов определённого толка, но я слишком редко видела его высочество, чтобы они поддерживались.
И вот — опять этот орден. Надо будет добиться аудиенции и попросить Арчибальда не вешать мне на шею ненужную награду во второй раз. Три года назад это было делом принципа, да и я, по правде говоря, мечтала, что обо мне услышит архимагистр Арманиус.
Теперь, спустя три года, я стала гораздо умнее, и уже не ждала от ректора ничего хорошего.
Я навсегда останусь для него недостойной.
Тепло поздоровавшись с охранниками, я поспешила по заснеженной дорожке к боковому входу. Так было удобнее добираться до маленького закутка на втором этаже, где находилась моя лаборатория.
