Подсохшие волосы слегка завиваются на концах, придавая ему чертовски соблазнительный вид. Глаза смотрят на меня задумчиво, изучающе, будто решает, что будет делать со мной дальше.
— Не молчи!
Зелье начинает действовать. На смену давящей усталости приходит лёгкость, и я чувствую в себе силы для бурного выяснения отношений.
Сползаю с покрывала на пол, иду, пошатываясь, к дракону и останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки.
— Молчишь? — растягиваю губы в зловещем оскале, ясно представляя, как мои пальцы смыкаются на его шее, вырывая из горла протяжный хрип. — Сказать нечего, подлец?"
"""Подлец"" невозмутимо пожимает плечами, не говоря ни слова. И это становится последней каплей.
— Ты! — преодолеваю небольшое расстояние между нами и от души колочу по груди и плечам. Боль резонирует тупыми вспышками, но остановиться я уже не в силах. — Хватит! Издеваться! Надо! Мной! Упырь! Скотина! Кровопийца! Высокомерная задница! Демонов бабник! Как же ты меня бесишь! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
— Повторяешься, — единственное, что слетает с губ Каллахана, пока он стойко терпит мои удары и не принимает никаких усилий, чтобы закрыться.
В груди разливается горькое разочарование. Хочу сделать ему больно! Заставить страдать так, как я страдала! Вывести его из себя! Разозлить так, чтоб орал как ненормальный!
А он молчит и терпит! Хоть бы возразил!
Мне этого мало!
Бессильно опускаю руки, чувствуя жгучую досаду. Хочется зарыться лицом в подушки и как следует прорыдаться. Вся моя выдержка летит к чертям, разбиваясь об твердокаменную стену его молчания.
Ну вот как с таким ругаться?
Мотаю головой, не в силах подобрать нужные слова. Этой паузы хватает, чтобы Тэйран сам заговорил:
— Сегодня спишь здесь одна. Подъём в четыре. И да, Монстр, имей в виду, с этой секунды твоя жизнь кардинально меняется.
Глава 36
Недоумённо смотрю ему вслед. Слёзы застывают в глазах, когда за Каллаханом захлопывается дверь. Громкий стук заставляет меня дрогнуть, и я с трудом отвожу взгляд, отчётливее рассматривая комнату.
Глаз цепляется за фигурные настенные часы в виде диковинной птицы, с удивлением наблюдаю за тем, как минутная стрелка замирает на цифре три, а маленькая, часовая, уверенно стоит на десяти.
Быть такого не может! Четверть одиннадцатого?
Я думала, за окном уже глубокая ночь.
В голове царит полный раздрай. Мысли хаотично кружат, словно стая перепуганных птиц. Внутри грудной клетки, под рёбрами, ощущаю давящую усталость, но не физическую, всё же зелье работает безотказно. Понимаю, что я заколебалась воевать с Каллаханом.
“С этой минуты твоя жизнь кардинально меняется,” — набатом звучит его голос.
Запрокидываю голову вверх и взрываюсь истеричным смехом. Что, станет ещё хуже? Куда уж.
Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.