Автор
Судя по реакции собравшихся вокруг меня, я уже не могу скрыться от тени предательства. Подойдя к входу в Академию Даркайна, каждый взгляд пронизывал меня как нож, и каждое слово казалось острее, чем предыдущее. Но я зная, что это лишь начало.
– Прекратил ёрничать и выкладывай, какого чёрта твой первый день начинается с травм у студентов?
В воздухе повисло напряжение. Студенты замерли, почувствовав перемену в атмосфере, а Конрад перестал ухмыляться, разглядев в моих глазах знакомую стальную решимость. Нахмурился, словно пытался понять о чём я, и изображал усиленный мысленный процесс.
Клоун чёртов.
А потом охнул, подняв указательный палец вверх:"
"– Погоди-ка, ты про смазливую мордашку Дельвиг? Вот ведь удивительное дело – подонок Залар сумел дать жизнь такому храброму созданию.
Я сделал глубокий вдох, стараясь не показывать, как меня выводит из себя его саркастичный тон. Челюсти сжались до скрежета, кулаки непроизвольно стиснулись. В висках пульсировала кровь от сдерживаемого гнева. Но я умело контролировал эмоции.
Конрад же, не представляя, что творится в моих мыслях, продолжал:
– Терпеть не могу такое говорить, но у неё есть крохи потенциала, – небрежно махнул рукой. – Одна из клуш, не помню её имени, да и если честно, не старался его запомнить, сделала ей подножку.
– Если ты не захлопнешь свой рот в адрес женского факультета, – прорычал я сквозь зубы, испытывая острое желание схватить гада за горло и собственными руками выкинуть за ворота, – то я лично вымою его тебе с мылом, а затем притащу во дворец, где процедуру повторит лично сама королева. Она считает себя их феей-крёстной.
– Да брось! – поморщился Гримстон, став, наконец, серьёзным. – Это же женщины! Их долг – вышивать у окошка цветочки да ходить с пузом, пока мы, мужчины, защищаем родной город.
Демоново отродье.
Гримстон был тот ещё подлец, и я бы с удовольствием подписал приказ об увольнении. Но когда дело касается Даркайна, он верный до мозга костей.
Я помнил, как он, рискуя жизнью, спасал женщин и детей из-под обломков разрушенных зданий, когда вражье войско почти сравняло с землёй наш каменный мегаполис.
Гнилой язык, но сердце воина. Он с лёгкостью может ляпнуть сомнительный комплимент красотке-подавальщице в трактире и получить заслуженную пощёчину, а через минуту броситься защищать её от пьяного урода.
– Академия, как и Воинская Школа – это место люди учатся, – помедлив, я холодно произнёс в ответ и прищурился, словно хотел проникнуть в его голову. – И они имеют право совершать ошибки. Для этого их сюда и зачислили.
