Автор
Смрад гниющих внутренностей и холодный металл игорного автомата — вот атмосфера в кутузке уголовников. Кровавая расправа, казнь по приговору суда, где каждый шаг и нотка подозрения вынуждает тебя остаться наедине с кровью и страхом за свою жизнь. Неестественный отбор — это история о жизни на грани закона, где каждое слово и каждый движок скрыт в тени и ожидании, когда черная зона становится светлой стороной реальности....
И я предложил вырвать уже имеющуюся программу, которую мы синхронизировали с нашими технологиями. И всё получилось. По крайней мере, мы так считали.
— Хотите сказать, что эта программа нас сюда привела?
— Я в этом уверен, — кивнул Семецкий и наконец-то взялся за ложку. — И теперь я, кажется, догадываюсь о причинах.
— То есть вы знали, что мы не на Элпис? — угадал я, к чему он клонит.
— Да, мы с коллегами определили это по карте звёздного неба.
— Тогда почему не сказали?
— А что бы это изменило?
— Но ведь вы связывались с командным центром.
— Тогда мы ещё этого не знали.
— Ладно, — выдохнул я, отставляя пустую тарелку. — Вы как хотите, а я спать.
— Я тоже ни хера не понял, — отмахнулся Нос, затем поднялся и отправился в палатку.
— Постой, — окликнула меня Ада, когда я уже открыл дверь вездехода.
— Чего тебе? — буркнул я.
— Ничего, — помотала головой она. — Просто ты так ничего и сказал по всему тому, что с нами случилось.
— Возможно, мне просто нечего сказать.
— Но ведь это не так. В момент общения с компьютером наши сознания слились, я видела твои мысли. А ты видел мои, так?
— Не понимаю, о чём ты, — слукавил я.
— Всё ты понимаешь. Поэтому ты не стал меня сегодня связывать.
— Хочешь, чтобы я передумал? — усмехнулся я.
— Я не об этом.
— Слушай, чё те надо, а⁈ Ты вроде как громче всех настаивала на отдыхе — иди спать!
— Придурок, — огрызнулась она и, резко развернувшись, двинула к палаткам.
— Угу, и тебе того же, — пробормотал я и полез в вездеход.
Сон не шёл. Ада была права, потому как мысли о сегодняшнем дне роились, налетая одна на другую, отчего их с каждым мгновением становилось всё больше. Жухлому хорошо, его всё это не касалось. Он улёгся на полу возле заднего дивана и уже вовсю сопел, иногда дёргая лапами, словно кого-то догонял во сне. Я же ворочался с боку на бок и боролся с мозгом, который в наступившей тишине активировался ещё сильнее.
Я сразу понял, к чему Семецкий рассказал нам свою историю именно в этом ключе. Да, для Носа она была непонятной и нечего не значащей.
