Автор
Смрад гниющих внутренностей и холодный металл игорного автомата — вот атмосфера в кутузке уголовников. Кровавая расправа, казнь по приговору суда, где каждый шаг и нотка подозрения вынуждает тебя остаться наедине с кровью и страхом за свою жизнь. Неестественный отбор — это история о жизни на грани закона, где каждое слово и каждый движок скрыт в тени и ожидании, когда черная зона становится светлой стороной реальности....
— Не переживай, Наташа ему поможет. Как тебе удалось его приручить?
— Случайно.
— Это ты привёл рой?
— Ага, именно поэтому и шкерился за камнем, — с сарказмом ответил я.
— Но мы видели, как ты им управлял.
— Не пори чушь, — огрызнулся я. — Я понятия не имею, откуда он здесь взялся и почему вдруг послушался меня.
— Но… Он ведь не тронул нас, убил только этих… Почему?
— Мне-то откуда знать? По-моему это вы здесь учёные, а не я.
— Хочешь сказать, всё это произошло случайно?
— Вообще без понятия.
— Ты ранен? Давай я обработаю…
— Да отвали ты! — рявкнул я и ударил девушку по руке, — Чё те надо от меня⁈ Иди занимайся своими делами.
— Я помочь хотела.
— А тебя никто не просил.
— Ну сиди здесь один, придурок! — выругалась она и нервной походкой зашагала прочь.
Я снова погрузился в мрачные мысли. Ранение волчонка сильно подкосило мой моральный дух. И как я ни пытался отвлечься от бреда, что непрерывным потоком лез в голову, ничего не получалось. Мне очень не хотелось терять четвероногого друга.
Впрочем, скорее всего, это правда. У меня больше никого не осталось. Я лично собирался убить всех, с кем прожил здесь долгие пять лет, с кем сидел за одним столом и переживал все невзгоды. Но и спокойно смотреть на то, что они здесь устроили, было выше моих сил.
— Как собачку зовут? — раздался голос за спиной.
Я обернулся и ничего не понимающим взглядом уставился на Наталью.
— Чего? — переспросил я.
— Собачку, спрашиваю, как зовут?
— Вы про Жухлого?
— Ну-ка, со мной пошли. — Женщина развернулась и скрылась в полумраке пещеры.
Когда я заносил сюда Жухлого, то не особо осматривался. Меня больше беспокоило его состояние, чем внутреннее убранство. Но сейчас, сидя на кушетке, я с любопытством крутил головой. Щенок лежал в отключке неподалёку, окутанный тонкими трубочками капельницы. Брюхо перебинтовано, но повязка чистая, что уже хорошо.
— На меня смотри, — строго повернула к себе мою рожу Наталья и посветила в глаза небольшим карманным фонариком.
Затем попросила открыть рот, последить за ручкой и дотронуться до кончика носа с закрытыми глазами. Зачем-то постучала молоточком по локтям и коленям, потрогала гланды и даже в уши заглянула.
— Травмы в последние дни были?
— Да, ногу сильно порвал, — честно ответил я.
— Ясно.
— Что именно?
— Вид у тебя не самый здоровый, а ещё помыться бы не помешало. Показывай ногу.
