Автор
Смрад гниющих внутренностей и холодный металл игорного автомата — вот атмосфера в кутузке уголовников. Кровавая расправа, казнь по приговору суда, где каждый шаг и нотка подозрения вынуждает тебя остаться наедине с кровью и страхом за свою жизнь. Неестественный отбор — это история о жизни на грани закона, где каждое слово и каждый движок скрыт в тени и ожидании, когда черная зона становится светлой стороной реальности....
— Вот вам и ответ, — снова самодовольно ухмыльнулся Пётр. — И никакой магии.
— А я разве что-то говорил о магии? Я сказал, что слышал передачу с Земли.
— Вообще-то, это нереально, — вступил в беседу Толик. — Эта модель не может работать без внешней антенны, а она сгинула вместе с кораблём.
— Видимо, вы в тот вечер не теми грибами ужинали, — подколол Пётр. — Те, что вы сегодня набрали, с чёрными шляпками, как раз имеют свойство вызывать галлюцинации.
— Да мне похер, верите вы или нет, — пожал плечами я. — Я прекрасно знаю, что слышал.
— Боюсь, это невозможно, — пробормотал Толян и снова закопался в осколке.
— Что он там делает? — Я почувствовал неладное.
— Снимаю радиостанцию, — донеслось из ямы. — В лагере мы сможем построить антенну и попытаемся связаться с Землёй. Здесь довольно неплохой усилитель. Я немного его подшаманю, и получится совсем хорошо.
— Не думаю, что это хорошая идея. Вы не хотите дождаться ночи и посмотреть, что будет?
— У нас нет времени на вашу ерунду, — отмахнулся Пёрт Иванович.
— Пойдёмте, Евгений, — подхватил меня под руку Семецкий. — Эти глупцы настолько высокомерны, что не видят дальше собственного носа.
— Сказал тот, кто считает оккультные ритуалы частью науки, — фыркнул инженер.
— Слышь, а ты чё такой борзый⁈ — дёрнулся было в сторону учёного Нос, но я его придержал.
— Не лезь, — сухим тоном произнёс я. — Пусть занимаются.
— Не, ты если чё, скажи.
Пётр Иванович буркнул что-то себе под нос и сделал вид, будто сильно занят осмотром осколка панели. Даже на корточки присел и задал пару наводящих вопросов копошащемуся в проводах Толяну. А мы вернулись к останкам корабля, где организовали стоянку. Здесь, в случае дождя, можно было укрыться в корпусе.
Нос занялся костром. Семецкий уселся на искорёженный кусок металла и принялся чистить грибы. Я плюхнулся напротив и взялся за корнеплоды, которые отдалённо напоминали нашу земную картошку.
— Никого не хочу обидеть, но эти учёные — настоящие ублюдки, — произнёс он. — Будь моя воля, я бы им прям у ямы ебальники поломал.
— Насилие — не выход, — ответил Семецкий. — Таких людей нужно бить их же оружием.
— А по-моему, на них проще забить, — добавил я.
— И это будет наилучшим решением, — одобрил мой метод Юрий Михайлович.
